×
Общество
0

Егор Морозов: «Я и представить не мог, что буду сниматься в кино»

На прошлой неделе в Югре завершился XVII фестиваль кинематографических дебютов «Дух огня». Одним из его ключевых событий стал спецпоказ фильма «Амбивалентность», главную роль в котором сыграл уроженец Югры Егор Морозов. Во время поездки на родину он также встретился с жителями Ханты-Мансийска, чтобы поговорить с ними о своей роли в фильме, игре в театре и о том, как юноша из маленького югорского поселка Половинка попал в большое кино.

– Каково это – оказаться на фестивале «Дух огня» не зрителем, а приглашенным гостем?

– Это слегка волнительно, мой первый полноценный «Дух огня». Быть гостем здесь для меня в новинку. До этого у меня фестивали начались в августе. Я только в прошлом году начал представлять кино, потому что впервые сыграл главную роль. Мы были в Мурманске, во Владивостоке, в Польше. Это другая степень ответственности. Быть зрителем гораздо проще.

– Представлять фильм на родине – это такая же ответственность, как везде? Или особенная?

– Я стараюсь быть за свое кино уверенным везде. Я его четырежды смотрел на большом экране и немного от него подустал, потому что оно не самое простое. Кто его посмотрит, поймет, о чем я говорю. Мы сделали неплохое кино. За него не стыдно, поэтому мне интересно, что скажут здесь. Московская публика совсем другая. Они избалованы большим количеством разных работ, сюда добираются, к сожалению, далеко не все фильмы, которые есть в столице и в средней полосе.

Те, кто уже посмотрел наш фильм на «Духе огня», плохо не отзывались. Люди задавали вопросы, кто-то – про технические вещи, как мы это снимали, как готовились. Кто-то спрашивал, какие смыслы мы туда вложили, и делились тем, что они увидели в нашем фильме. И у некоторых были мысли, которых я даже не слышал про наш фильм. Мы об этом даже не думали, а люди как-то это увидели.

– С чего начинался ваш творческий путь? Как молодой человек из маленького города постигал Москву?

– Если говорить про профессиональное кино и театр, в Ханты-Мансийске я занимался в театральной студии «Отдыхай». Выступали, творили, о кино вообще не думали. Я и представить не мог, что буду сниматься в кино. Хотели заниматься театром. И тут на «Дух огня» в 2011 году приезжает Иосиф Леонидович Райхельгауз, профессор из ГИТИСа. У него есть мастерская, в которой тогда преподавал Альберт Филозов. И оказалось, что Иосиф Леонидович принципиально не берет москвичей. Считает, что они слишком ленивые. У них есть все вузы «под боком», и они рассуждают так: «Не попал к нему, попаду к другому». А люди из провинции более цепкие, потому что понимают, что шансов мало. И он предложил мне поступить в его мастерскую. Он набирал людей, у которых есть какое-то образование, жизненный опыт, тех, у кого уже есть какое-то прошлое, травмы или сложная судьба, – то есть людей с историей. Видимо, у меня есть какая-то история, раз я ему понравился. И у меня получилось поступить. Я с первого курса начал играть у него в театре.

Моя первая роль была в довольно политической пьесе. Тогда было популярно слово «тандем», и у нас был двухголовый персонаж: человек в костюме с портретным гримом Владимира Владимировича и Дмитрия Анатольевича. Я выходил на сцену вместе с Филозовым, танцевал танго с Ириной Ивановной Алферовой. В театр было легко попасть. Мне сказали: выходи, будешь тут охранника играть. Вышел, походил, и… оп! Я в спектакле!


– Были сложности при поступлении и обучении?

– Сложностей было много. Это профессия, которая учит тебя разбираться в каких-то душевных качествах, мотивах твоих поступков, в которых не всегда хочется копаться: почему ты повел себя в этой ситуации именно так. Актеры в ГИТИСе пользуются только своим багажом, травмами, нервами, сердцем. Как играют сейчас в «Современнике». Если играют смерть, то мысленно хоронят своих родственников или себя. Это тяжелая профессия в этом смысле. Ты тратишься душевно. Это было тяжело. И в процессе учебы нас двигали в эту сторону тратой себя. Не изображением кого-то другого, а именно своего, настоящего. Это тяжело, но на этом учишься, твои границы восприятия реальности немного расширяются, и ты на любые трагедии, хорошие опыты начинаешь смотреть немного по-другому.

В отношении нашего кино скажу, что у нас нет определенного вывода. Сейчас российское кино не склонно давать пищу, чтобы «вот, все так». Оно дает тему, на которую разговаривает со зрителем. И дальше уже твоя работа в плане «что ты про это думаешь», много открытых финалов. Наш фильм тоже «размышление на тему».

– Как отреагировали родители, когда вы сказали им, что решили стать актером, вместо того чтобы работать юристом, на которого вы учились в ЮГУ?

– Когда я собирался поступать, родители готовили меня к неудачам, и я был к ним готов. Поехать в Москву – это шанс один из миллиона. Но потом я пошел к своей первой учительнице, мы с ней пили чай, я ей рассказывал о своих планах. А она смотрела на меня, смотрела и сказала: «Поезжай, поступишь!» И мне стало хорошо, тепло, я поехал и поступил.

Родители просто хотели уберечь меня от ошибки, чтобы у меня была стабильная профессия. Но они, конечно, меня поддерживали и морально, и когда-то материально, потому что у актерской профессии есть такое свойство – «работа есть, работы нет». Они гордятся и периодически, когда мы созваниваемся, списываемся, говорят, что я в поселке вообще уже звезда-звезда.

– Известно, что актерская профессия полна стрессов. Как вы с ними справляетесь? Есть ли какие-то секреты? Как восполняете свои жизненные силы и энергию?

– Ем шоколадку. (Смеется.) Кто-то из актеров уходит в запой, кто-то по женщинам ходит, каждый пытается «восстановиться». Такое есть, но это редкие случаи. У актеров, которые слишком глубоко погружаются, обстоятельства, которые они играли на площадке или на

сцене в театре, воспринимаются как личные. Они пытаются их заглушить как в жизни. А нас учили из этого выходить, понимать, что это игра. И после роли – все, «фух», сбросили, подышали, можно пойти посмотреть какое-то доброе кино, если роль была сложной. А если веселой, то там и восстанавливаться не нужно. Когда зрители аплодируют – это и есть нужная волна энергетики для восстановления.

– Что для вас значит быть хорошим актером?

– Это когда ты хороший профессионал. Чем лучше ты обманываешь, тем лучше ты актер. Это звучит по-дурацки. Но все знают, что, когда приходишь в театр, понимаешь, что все это обман и ты обманываться рад. Быть хорошим актером – быть профессионалом своего дела и делать свою работу честно, стараться быть хорошим человеком.

– С 2017 года вы актер «Театра новых пьес». Что вам ближе – театр или кино? Где сложнее играть?

– Сложность зависит от материала. Неважно, театр это или кино, смотря какая история. Мне нравятся театральные сцены, но я считаю, что все наши желания, стремления и комплексы идут из детства. Я вырос на фильмах. В Половинке нет театра, и поблизости ничего такого, чтобы я влюбился в него больше, чем в кино. И мои родители не прививали мне именно театральную культуру. Они смотрели фильмы, и поэтому я больше склонен к кинотехнологии. Мне интересно работать на площадке, потому что там может быть больше возможностей попробовать новые вещи, чем в театре.

Даже для не самого лучшего сериала на НТВ мы работали с лапароскопом, который стоит два миллиона. Я держал настоящий прибор, который реально используется в операциях. Это такая трубка с камерой на конце для операции без разреза полости. Держал осторожно, потому что все настоящее. В театре такого даже не потрогаешь. Тебе сделают там какой-нибудь грим. А в кино, когда меня «убивали», делали налобную накладку. Такие вещи мне интересно проверять. Еще я хотел бы поработать с большим пластическим гримом.


– Как вы вживаетесь в роль?

– Я не оперирую такими терминами, как «вживаться в роль», называю это подготовкой к роли. Я изучаю материал. Есть разные техники, я работаю по способам Иваны Чаббак, близким к Станиславскому. Она тренер голливудских актеров, предлагает конкретные подходы к роли.

Станиславский прекрасен, но его тексты спустя уже сто лет довольно сложно читать и воспринимать как руководство к действию. Они часть истории, с ними сложно работать. А Ивана взяла его тексты, свой личный опыт и адаптировала к подходу подготовки киноролей.

В актерском ремесле так: если это помогает роли, то надо это использовать. Работаешь ты по методу Чехова, от походки строишь персонажа? Классно! Если получается – работай так. А мне нравится, как предлагает Ивана: от внутреннего, от сверхзадачи персонажа. Я верю, что от актера должно быть действие. Пусть режиссер создаст атмосферу, как-то смонтирует, чтобы были вторые смыслы, а я должен действовать.

Я готовлюсь так: сверхзадача, задача персонажа в данной сцене, какие у него есть препятствия, какие внутренние переживания, ассоциации, связанные со словами моего партнера. Сажусь и делаю такую «партитуру», по сцене разбираю, по словам.

– В «Амбивалентности» вы играете ординатора-психиатра. Изучали особенности профессии при подготовке к роли?

– Пришлось немного, потому что у нас практически не было специализированных вещей, но была история, написанная Сергеем Тарамаевым и Любовью Львовой. Она была расписана так подробно, что я читал текст и видел, как это должно происходить, как выглядит.

У нас был закрытый показ в Москве. Продюсеры привели своих зрителей, и оказалось, что большинство из них – действующие психиатры и психологи, которые в этом разбираются. Они сказали, что мы очень точно передали какие-то мелочи, хотя мы про это даже не думали. Например, мне показалось, что мой персонаж педантичен. Когда криво что-то лежит, он поправит, что-то переставит. Психиатры дали ему диагноз «обсессивно-компульсивный синдром». И сказали, что я точно передал его поведение. А я чувствовал, что нужно так делать, и делал. То есть мы иногда не идем от названия, просто ощущаем, а кто-то потом накладывает на это определение.

– Планировали ли вы попробовать себя в других профессиях – в качестве режиссера, постановщика или, может быть, даже оператора?

– Каждый должен своим делом заниматься. Пока я актер, буду актером. Правда, мне нравится работать с голосом, я записываю аудиокниги. Они есть в нескольких мобильных приложениях. Дубляжом немного занимаюсь. Все равно все связано с моей профессией, мне комфортно, я только начал разговаривать со зрителями. И я хочу еще поговорить, прежде чем в другую сторону уходить.

Посмотреть фильм «Амбивалентность» югорчане смогут с 28 марта. В Ханты-Мансийске площадкой для показа картины станет киновидеоцентр.

Комментарии (0)
Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии