Выбран регион
×
Общество
0

Последние почести солдату

Говорят, война закончится, когда будет похоронен и назван по имени последний ее солдат.

Событие, произошедшее в Урае на прошлой неделе, казалось бы, не совсем тот случай. И тем не менее ровно 22 июня, в День памяти и скорби, завершилась история, мучавшая не одно сердце несколько десятилетий подряд. И непосредственно связанное с той самой страшной Великой Отечественной войной. На могиле ветерана, ушедшего из жизни 26 лет тому назад, был установлен памятник.

Житель деревни Куртюганы юга Тюменской области Хисамутдинов Мухаметриза Юлдашевич родился 1 января 1910 года.

15 октября 1932 года был призван на воинскую службу Ярковским военкоматом Тюменской области. Прошел службу, вернулся домой в 1934 году. И уже во время войны, 10 февраля 1943 года, вновь был призван по мобилизации и направлен в       411-ый отдельный артиллерийский пулеметный батальон, где служил в должности станкового пулеметчика в воинском звании рядового.

Участвовал в Великой Отечественной войне с 1943-го по май 1945 года и в войне с Японией с августа по сентябрь 1945 года. Был дважды ранен – в марте 1943-го и в апреле 1944 года, награжден в 1946 году медалью «За победу над Германией» и медалью «За победу над Японией», а в 1986 году – орденом Великой Отечественной войны II степени.

В марте 1992 года он переехал в Урай. А в июле 1992 года ушел из дома. И не вернулся. И лишь в 2009 году в районе поселка Мулымьи были обнаружены останки, которые удалось опознать после генетической экспертизы.

– К нам обратилась внучка ветерана Танзиля Раджабова с просьбой оказать содействие. В установке памятника министерством обороны было отказано, поскольку отсутствовала дата смерти, и, согласно правовым документам, оплата не могла быть произведена, – рассказывает военный комиссар города Игорь Бронников. – Естественно, у военкомата средств помочь ей не было. Поэтому мы решили обратиться к депутатам городской Думы. Они откликнулись, к инициативе подключился депутат окружной Думы Олег Зацепин, и необходимая сумма была собрана. Долго решался вопрос с оформлением памятника: родственникам хотелось, чтобы было все достойно. И памятник был установлен – именно в этот день, День памяти и скорби, 22 июня.

– Как только в Думу обратились за помощью, мы отозвались сразу, без всяких дебатов. Вопрос был решен оперативно, и все успели сделать именно к этой дате, – отметил в интервью депутат Алексей Кочемазов. – Многие люди внесли свою лепту. Так что это заслуга не только моих коллег, но и военного комиссара, сотрудников военкомата, самих родственников, которые принимали участие в выборе оформления памятника.

– Насколько я знаю, вы сами сделали оградку.

– Нет. Нас попросили оставить старую оградку, потому что в свое время ее изготовил то ли внук, то ли еще кто-то из близких. Просто к ней не было калитки, и я сам сделал ее в свободное от работы время.

– Часто ли встречаются в вашей практике такие нестандартные просьбы – сверх депутатской деятельности?

– Для нас «сверх» ничего не бывает. Любой вопрос, с которым бы не обратились, для каждого депутата важен. Каждый вопрос – предмет депутатской работы.

– Вы знаете, я даже не могу описать свои чувства. Радость ли это? Нет. Горе? Тоже нет. Словно все соединилось воедино, и это – какое-то особое, новое, непонятное чувство.

Я точно знаю, что есть люди хорошие, есть люди добрые, люди отзывчивые. И всем им я глубоко благодарна, – поделилась со мной внучка фронтовика Танзиля Раджабова.

– А что вы знаете о своем дедушке, о его подвиге? – спросил ее.

– Он не любил рассказывать о войне. Говорил, что не надо нам ничего об этом знать.

Но воспоминания о нем остались одним из самых ярких впечатлений моего детства. Дедушка часто любил сидеть в беседке. Руки у него стянуты, сведены от ранений и контузии. И вот мы с девочками бегаем мимо, а он этими руками будто хочет нас поймать, делает вид, что пугает. А мы делаем вид, что боимся, отпрыгиваем, хохочем. Так он с нами играл, и всем было весело.

А когда дети привезли его в Урай, у дедушки уже были проблемы с памятью. Думали, так будет лучше, будет, кому за ним ухаживать. А он все хотел домой, в свою деревню. Говорил, не могу жить в городе. Тогда родственники перевезли его в Лесной. Отдельный дом – чем не деревня? Нет, говорил, не могу спать в каменном доме. Что ж, и в «деревяшках» он тоже пожил, и все равно хотел в деревню. Он просто хотел вернуться на свою малую родину.

А однажды, в июле 1992-го, когда все ушли на работу и дома никого не было, просто оделся и ушел – все в тех же сапогах и в том же пиджаке со всеми наградами, в котором ходил постоянно. Пиджак потом нашли, на заборчике, но уже без медалей…

А семнадцать лет спустя нашли и его самого – в районе Мулымьи.

Не понимаю, как он попал туда? Дошел сам? Нет… Или его подвезли добрые люди? Может, голосовал у дороги, просился в деревню, и его довезли до ближайшей – Мулымьи.

– В городе есть еще много воинских захоронений, которые нуждаются в уходе. Поэтому работы у нас много, и мы останавливаться не будем, – считает военный комиссар города.

Теги статьи: #Памятник ветерану #Урай

Автор текста: Влад ШАБУРОВ


Комментарии (0)
Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии
$