Блокадники, свидетели беды

Блокада Ленинграда осталась не только на фотографиях, в книгах по истории Великой Отечественной войны и школьных учебниках. Она — в памяти ленинградцев: многие из них сохранили кусочек блокадного хлеба как напоминание о тех страшных днях.

Среди тех, кто был спасен от голодной смерти или артобстрелов — почти тысяча ленинградских детей, эвакуированных в Ханты-Мансийский национальный округ из взятого в кольцо блокады города летом 1942 года.

Всего на берега Оби, Иртыша и Конды в Западную Сибирь было отправлено 10 детских домов Ленинграда и Ленинградской области, которые разместили в Самаровском, Сургутском, Кондинском и Микояновском районах. До Омска детей везли по железной дороге, а дальше на пароходах — до поселков, расположенных на Оби. По данным Государственного архива Югры, в августе-октябре 1942 года на судах «Храбрый», «Коммунист», «Москва» Нижне-Иртышского пароходства в национальный округ привезли 944 человека: 782 школьника и 162 ребенка — дошколята.

Понимая, что Север неблагоустроен, с тяжелым климатом, места для размещения детских домов Ленинграда власти определяли с учетом трех критериев: наличие в населенном пункте подходящих помещений и школы, а также достаточно крепкого колхоза, которому предстояло оказывать помощь в обеспечении питания для детей.

На пристанях северных поселков и деревень люди встречали детей из Ленинграда с корзинами, в них — овощи с огорода, хлеб, простые угощения. Когда дети сходили с трапов пароходов, энтузиазм встречающих сменялся — потрясением: блокадные ребятишки приехали прозрачными от голода, с цингой, малокровием, туберкулезом, дистрофиями, расстройствами желудочно-кишечного тракта, чесоткой. Именно ленинградские дети стали для северян показателем того, что творится с блокадном Ленинграде и как выглядит война, о которой не писали в газетах.

Быт в детских домах, размещенных в автономном округе, был не самый комфортный: отсутствовало электричество, дети спали на матрацах, набитых соломой, не хватало одежды, книг, бумаги, чернил. Но было тепло: печки топились лесом, которого было в избытке, и вместо 125 граммов суточной пайки блокадного хлеба выдавали 500 граммов три раза в день.

В поселок Кедровый Самаровского района были направлены 21 ребенок-дошкольник и 89 детей школьного возраста. Чтобы наладить для эвакуированного детдома надлежащие условия жизни, был поставлен вопрос об организации своего подсобного хозяйства. 15 июня 1943 года окрисполком принял решение по вопросу «О работе Урманного и Кедровского детских домов Самаровского района», в котором отразил проблему самообеспечения детдомов продуктами питания за счет приусадебного хозяйства и собирательства дикоросов, а также организации рыбной ловли, которые позволили бы разнообразить питание детей. Колхоз выделил детскому дому лошадей, крупный рогатый скот и поросят. Отвели луговой земли 30 га, под теплицы и парники — 30 кв. м, земли полевой — 2 га, пахотной, огородной земли — 0,5 га. Местное население помогло детскому дому с изготовлением саней, телег и хозяйственного инвентаря. Сажали картофель, морковь, свеклу, капусту, лук, урожай собирали в овощехранилище. Дети ухаживали за лошадьми, коровами, свиньями, косили сено, ловили рыбу, занимались сбором ягод, грибов, орехов и шиповника. Дрова для детского дома дети под руководством взрослых тоже заготавливали сами.

Детям старались обеспечить досуг: работали кружки танцев, рисования, хоровой, рукоделия, драматический, балетный, литературный. Конечно, не забывали о патриотическом воспитании, а маленькие блокадники трогательно рассказывали местным о своем городе.

Некоторые жители автономного округа взяли в семьи обездоленных ленинградцев. 11 сентября 1942 года Н. Аммосова написала в газету, что их семья взяла на воспитание брата и сестру — мальчика Валю 5 лет и девочку Женю 8 лет, пообещав приложить все усилия к тому, чтобы принятые в семью дети чувствовали себя, как родные.

Лида Ошмарина, одна из воспитанниц, рассказывала, как местные жители подкармливали истощавших ребятишек, и никто никогда не ругал их за то, что таскали тайком урожай на полях и огородах. Лида не была детдомовской — жила с родителями, но в декабре 1941 года умер отец, а весной 1942 года — мама. Лиду забрала к себе тетя, но и она погибла при бомбежке и девочку эвакуировали по Ладожскому озеру на «большую землю», а дальше — через Омск — в поселок Малый Атлым, где их встретили пионеры с горнами, барабанами для настроения, репками и морковкой — для сытости. Дальше путь лежал в поселок Заречный. Здание клуба стало домом для детей, его перегородили досками — в одной половине разместились девочки, в другой — мальчики.

Много лет прошло с тех пор, а Лидия Васильевна помнит доброту и заботу взрослых о маленьких воспитанниках. Так сложилась жизнь, что после Победы сирота из Ленинграда окончила педагогическое училище, работала на Ямале, а потом оказалась с семьей в Ханты-Мансийске и до самой пенсии работала воспитателем детского сада в регионе, спасшем ее от смерти в далекие годы войны.

После освобождения Ленинграда из фашистских тисков эвакуированных детей начали постепенно возвращать на родину. В 1945 году большая часть юных ленинградцев покинула округ. Но Югра стала второй малой Родиной для многих эвакуированных из блокадного Ленинграда. Одна из них — Валентина Нестерова, которая в три года вместе с мамой, тетей и братом уехала от блокады в поселок Сибирский. Там после седьмого класса она бросила школу, чтобы помогать маме — начала возить воду для коров с Иртыша. После трудилась на парниках, пока не поступило предложение стать кассиром: прошла бухгалтерские курсы в Тюмени, переехала в Ханты-Мансийск, вырастила детей, воспитала пятерых внуков и правнука.

В Октябрьском районе живут родные сестры Сюльва Ахметчина и Люлия Сафронова, родившиеся до войны в Ленинграде. В апреле 1942 года семью сестер эвакуировали через Ладожское озеро, затем на поездах до города Омск. В Омске пришлось ждать, когда вскроется Иртыш, чтобы ехать пароходом дальше на север. Так семья оказалась в селе Кеушки (Горнореченск). С 1949 года Люлия работала в Малоатлымском рыбоучастке на разных работах: заготавливала лес, возила дрова, ухаживала за лошадьми. В 1970 году вышла замуж, вместе с мужем воспитали троих детей. Сюльва с 1954 по 1963 год работала на звероферме в Малом Атлыме. В 1988 году ушла на заслуженный отдых. Вместе с мужем вырастила и воспитала двоих детей.

«Югра стала для меня вторым домом, а в сердце всегда родной Ленинград, где живет моя спасительница — сестра Лида. Я уезжала в Ленинград, там родилась дочь. Но позже все-таки вернулась в Югру. До сих пор ощущаю тепло и доброту сибиряков», — говорит Маргарита Кузменкова, еще одна спасенная Югрой в страшные годы войны ленинградская девочка.