×
История
0

Читайте, как северные примитивисты оттачивали свое мастерство в Ленинграде

Щекурья и Ленинград… Художника, с именем которого связывают рождение северного изобразительного стиля, сделали мансийская деревня и город на Неве. В этом году Константину Панкову исполнилось бы 110 лет.

Наш земляк, в конце тридцатых годов прошлого века покоривший своими работами Париж, с началом войны ушел добровольцем на фронт. Там, где-то на Волховском фронте, оборвалась жизнь самобытного художника, чьи картины сегодня можно увидеть в Русском музее, Музее Арктики и Антарктики, Тюменском музее изобразительных искусств, частных коллекциях…

Сегодня в деревне Щекурья есть улица Константина Панкова. Отсюда начался путь молодого охотника, волею судьбы ставшего художником. Отец Константина – ненец по национальности – переселился в Щекурью с Печоры, женился на мансийке. 
Константин рано остался без родителей, воспитывался в семье старшего брата Прокопия. С детства добывал пушнину, ловил рыбу. Но неожиданно жизнь его круто изменилась.

«Я еще не умел ходить по улицам…»
Советская власть нуждалась в молодых грамотных управленцах, педагогах и отправляла самых способных на учебу в Москву и Ленинград. В Панкове, окончившем только церковно-приходскую школу, кто-то тоже увидел будущего хозяйственника или партийного активиста.
В своем рассказе ленинградскому другу поэту Геннадию Гору Константин так описал этот путь из тайги в Тюмень, затем в Москву:
«Прибыл в Тюмень, и все мне поразительным показалось... Вечером иду по улице. Все блестит кругом. Вдруг прямо на меня что-то яркое летит, несется. Я подумал, что какой-то неизвестный зверь на меня идет, бросился в сторону. А это, оказывается, автомобиль. Я так испугался, уверенный, что это чудесный зверь. Он еще далеко от меня, а я бегу все скорей и скорей, чтобы он меня не задавил».
В Москве таежному человеку и вовсе туго пришлось:
«Я еще не умел ходить по улицам. Об одного прохожего стукнешься, о другого толкнешься. В лесу легче было ориентироваться, а тут не знаешь, быстро ли идти, медленно ли, не умеешь справляться со своим телом, определять и соизмерять свои движения».


Рисовал по памяти родину
Учеба на московских курсах давалась Панкову непросто.
«Работать пришлось очень много. Все время читал. Придешь в класс, каждое слово новое, каждое слово небывалое, которого раньше не слыхал. К весне я очень устал. Очень трудно было заниматься, легче ловить рыбу. Я ведь совершенно неграмотный попал на эти курсы».
После московских курсов Панков поступил учиться в Ленинград, в Институт народов Севера. Институт располагался в здании бывшей духовной академии на территории Александро-Невской лавры. В нем обучались студенты из северной глубинки. В 1920-х годах Ленинград стал подлинной культурной столицей для коренных малочисленных народов Крайнего Севера и Дальнего Востока. На Северном факультете Ленинградского восточного института (позднее преобразован в самостоятельный Институт народов Севера) уделяли большое внимание развитию их талантов. Там были созданы художественные мастерские.

Студенты-северяне, выросшие в тундре и тайге, впервые брали в руки карандаши и кисти, учились лепить из глины.

Панков оказался в мастерских в 1934 году. Ему предложили рисовать по памяти родные сюжеты. Картины получались яркими, и все из повседневной жизни северянина: охотник стреляет птиц, рыбак ловит красных рыб, на берегах реки растут зеленые деревья, пасутся золотые олени, на деревьях – рыжие белки. Круговорот жизни, одним словом…

Студентов намеренно не водили в Эрмитаж знакомиться с художественным наследием, не учили академическому рисунку, чтобы северяне от просмотра работ Рембрандта или Брюллова не утратили свой самобытный стиль. И те рисовали, не видя раньше ни одной работы настоящих художников.

Позже Панкова назовут «сибирским Пиросмани». Работы северных примитивистов будут сравнивать с картинами французского художника Анри Руссо, нидерландского мастера Питера Брейгеля. Сходство, безусловно, есть.
Когда же Константин окажется в Эрмитаже и Русском музее, он будет поражен увиденным: «Мне понравились старые художники. Женщины, мужчины, дети нарисованы как будто живые».

Но своей манере изображения мира художник из Щекурьи не изменил.

В 1937 году работы северян, в том числе Панкова, украшали советский павильон в Париже. Всемирная выставка искусств и техники 1937 года проводилась в столице Франции и вошла в историю как смотр достижений человечества накануне Второй мировой войны.
Советская выставка собрала 270 наград, из них 95 – Гран-при, 70 золотых, 40 серебряных, 6 бронзовых медалей, более полусотни дипломов.

Десятки тысяч парижан были поражены изобразительным искусством народов Крайнего Севера. Жюри выставки присудило северянам, в том числе и Панкову, золотую медаль «Гран-при».

След метеора
В 1939 году работы художников-северян Института народов Севера участвовали в международной выставке в Нью-Йорке. Перед входом в павильон, посвященный Арктике, стоял самолет, на котором Чкалов, Байдуков и Беляков совершили перелет в США через Северный полюс. Внутри были макет ледокола «И. Сталин» и настоящая палатка Папанина, побывавшая на Северном полюсе.

В 1939 году в Ленинграде состоялась единственная выставка художника Константина Панкова при жизни, а в 1941-м он ушел на фронт. Константин Алексеевич был красноармейцем зенитного артиллерийского полка в должности звукоулавливателя-слухача. Его жена Антонина Яковлевна говорила, что связь с ним прекратилась с сентября 1941 года, когда от мужа пришло последнее письмо. Она пыталась получить хотя бы какую-то весточку. Но поиски ничем не увенчались. «Пропал без вести».

Драматичной оказалась и судьба картин Константина Панкова. Часть из них погибла во время блокады. Институт народов Севера был закрыт в 1941 году, и немногие экспонаты сохранились.

Монастырский корпус Александро-Невской лавры, в котором располагался институт, передали военному госпиталю, а институтский архив «переехал» в деревянное помещение. Но в пожаре все бумаги были уничтожены, в том числе картины. На сегодняшний день сохранилось около 20 полотен самобытного художника из деревни Щекурья, чья вспышка таланта так неожиданно и ярко проявилась, но недолго длилась. Неслучайно много лет спустя выставку в Русском музее, посвященную наследию выпускников Института народов Севера, назвали «След метеора».

   Татьяна Гоголева депутат Госдумы
- Я открыла его для себя очень поздно… Дорожу тем, что Константин Панков – мой земляк. Картины его навсегда остаются в памяти. Такие бело-голубые, созданные тоненьким-тоненьким штрихом жизненные пространства, по которым бежит песец.
Горы. Леса. Охотники. Приполярный Урал. Истоки моей реки Северная Сосьва...
И так светло, так божественно. И тихо радуешься тому, что на этом полотне запечатлена твоя земля.
Геннадий Гор друг, поэт и биограф Панкова
- Константин Панков прочел все письма, написанные Севером и хранящиеся в водах озер и рек, а потом перевел их на язык линий и красок. А теперь мы стоим возле его картин и читаем эти письма, написанные лесами, и погружаемся в утреннюю свежесть и в глубину вдруг заговоривших с нами веков.

Комментарии (0)
Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии