Дяди Петина похлебка

В первом выпуске мы познакомили наших читателей с рецептом национального хантыйского блюда «варка», о котором нам рассказал писатель из Березово Леонид Бабанин. Блюдо и рассказ о нем понравились нашим землякам, и они потребовали «продолжения банкета».
Мы вновь обратились к Леониду. Он, как и любой другой настоящий сибиряк, за словом, то есть за рецептом, в карман не полез. И приправил его рассказом о своих предках, и главным образом об отце – тоже Леониде, ветеране труда, который в свои девяносто с лишним (да продлятся его годы) живет и здравствует! Итак, вновь рассказывает Леонид Бабанин.

Путь на Север
До начала Великой Отечественной войны население Ханты Мансийского округа не превышало пятидесяти тысяч человек. Самым большим районом в те времена был Березовский. Из него больше всего людей ушло на фронт, больше всего и не вернулось. Кем были и чем занимались люди, которые осваивали Югру в те времена?
Мой ответ прост: работали! Наш округ поставлял для СССР много чего. Пушнину, рыбу, мясо, деготь, лес… Всего не перечислишь. Югра всегда была трудовая, как и люди, живущие в ней. Пути на Север у людей были разные. Первые, кто пришел, – это казаки, после и остальной люд. 
Герой наш, Леонид Ефимович Бабанин, 1927 года рождения, стал югорчанином не просто, а как в каком-то приключенческом романе. Отец его Ефим, когда то беглый был, – бежал из Нижнего Тагила, с каторги, из-под самой Лисьей горы (рудный карьер). За «Камень» в те времена каторжники не бегали: сыск работал хорошо, ловили быстро. Вот Ефим Бабанин и взял курс на север, к реке Вах. Купец Липицкий принял каторжника в батраки, ну и (конечно, за хлеб) назначил работу. Где было каторжней – в карьере Лисьей горы или у Липицкого, – сложно сказать, но Бабанин работал, выполнял все, что ему скажет купец.
Мужички местные невзлюбили этого новенького и решили намять ему бока. Кинулись как-то вечером в драку. Ефим справился с ними: одного в палисадник кинул, двоих на тропинку усадил, поснимал с них шапки, играючи приподнял руками угол баньки и положил шапки по первый венец. А шапка в те времена много стоила. Упросили после мужики, уливаясь слезами, чтобы отдал он их им…
Заприметил Липицкий сноровистость Ефима, стал его повышать в должностях. Сделал его старшиной в обозе, который ходил на Тобольск. Подолгу, почти по полгода, обозы ходили в те времена, вот хитрец Бабанин Ефим и пристроил в обозе красавицу Софью, должность дал ей. А когда обоз пришел обратно в Ларьяк, Софья была на седьмом месяце беременности. Вскоре родила сына – Бабанина Леонида. Это сейчас отцовство по суду доказывают, ДНК берут. А в те времена самое святое считалось – семя! Бабанин Ефим не только не отказался от сына, но дал ему свою фамилию, а Софью пристроил при дворе Липицкого. Однако отцом так и не стал Ефим Леониду. Вслед за Софьей стала ни с того ни с сего округляться и дочь купца Липицкого, а когда тот понял, что она беременна не в браке, рассвирепел, выхватил из ножен казачью шашку и велел привести к нему негодяя.

– Зарублю! – вопил он на весь двор. 

Но смышленый приказчик нашептывал ему:

– Зачем рубить-то, смотри, мужик-то какой Бабанин Ефим – смышленый и работящий. Где лучше мужа дочке своей найдешь?

Вот так из беглых каторжников Бабанин стал купцом. Летело времечко. Советская власть уже не стучалась, а капитально пришла на Север. Ефима Бабанина расстреляли в Локосово как врага народа, а Софья вышла замуж за Андриана, местного ханты. Тот и дал Леониду Бабанину воспитание, с уклоном в тайгу. Первое, что сделал Андриан, – приучил Леньку к труду. Второе – обучил таежной науке. Этим Бабанин и кормился всю жизнь. И сегодня, в девяносто два года, выезжает на реку, ставит и проверяет рыболовные сети. 



Взрос Бабанин, а тут и война прикатилась, мобилизация началась, призвали на мобилизационный пункт и Бабанина. И казалось бы, фронтовой вагон и передовая, ан нет. Охотник, рыбак в те времена ценился больше, чем солдат. Изучив трудовую, на призывном увидели, что Бабанин по показателям один из лучших охотников, и, как итог, наложили на него бронь, дали план и отправили обратно добывать в тайге пушнину, так как это для страны валюта, а в летнее время ловить рыбу. Прошла война.
Первой девушкой на его жизненном пути стала калмычка. Много было высланных калмыков в те времена на Севере. Жить в семье у Бабанина возможности в военные годы не было: зима – в тайге, лето – на речке, на заготовках рыбы. Урывками была у них жизнь. Так калмычка и родила ему двух дочек – Таню и Катю. Соединиться узами, увы, не удалось: война, голод. Весной на обласке (долбленная из осины лодка) Леонид приехал в Ларьяк к своей любимой калмычке, а когда стал подниматься на гору, увидел возлюбленную с управляющим, который держал в руках старшую Таню, а младшая, которую еще не видел, лежала на руках мамки.
«Слезы наплыли мне на глаза», – рассказывал про это Бабанин. Сел в свой обласок и обратно по Ваху, вверх сто километров, против течения отмахал. Голод привел ее к управляющему, голод! 
В те времена это было так – у кого в руках хлеб, тот и пан. Время шло, и менялось все к лучшему, война кончилась.
В его маленькое село Ларьяк Нижневартовского района приехала по распределению Свердловского юридического института имени Вышинского Маргарита и стала работать нотариусом. Красивый, мускулистый, баянист, таежник, Бабанин Леонид Ефимович легко покорил ее сердце, и они стали мужем и женой. Смеясь, Бабанин рассказывает про эту свадьбу: «Женились. В качестве приданого у Маргариты чемодан книг, а у меня калданка (маленькая долбленая лодка) и ружье». Вскоре Маргариту перевели в поселок Березово, где они и прожили вместе двадцать пять лет. Четверых родила Леониду Маргарита.
Но, как говорят в народе, «дорогу их перешел бес», разошлись их пути, да и, что говорить, село тянуло к себе Бабанина, тайга родная. Уехал он из райцентра Березово опять в село – поближе к тайге. И там нашел новую любовь – троих родила она ему. Одаренный природой, имея абсолютный музыкальный слух, Бабанин виртуозно владел баяном, который помогал ему в жизни. А как итог, в селе родилась песня, слова и музыку к которой написал сам. Полюбили сельчане эту песню, которая после стала застольной. Работал с баяном Бабанин, на курорте под Тюменью вел кружки и там нашел подругу, которая родила ему сына.
От разных браков у Леонида Бабанина родилось девятнадцать детей. Со многими он поддерживает теплые отношения, ибо отцовский вклад в воспитание был положен крепко. И я, автор этого рассказа, сын Леонида, был воспитан под его крылом, сегодня осознавая, что умение работать крепко, порою на износ, – это школа его, Бабанина. За что кланяюсь ему и желаю дожить до ста.

На заметку

А вот, собственно, и сам рецепт.
Уж не знаю, почему называл «дяди Петиной похлебкой» это кушанье мой отец. Хотя, возможно, у него есть и другое, более широко распространенное название. Готовится оно просто.
Делаем из филе налима фарш. Отец при этом всегда докладывает в мясорубку кусок-другой свиного сала. Потом уже в готовый фарш разбивает куриное яйцо, чуть присаливает, тщательно размешивает и лепит небольшие колобки (что-то вроде фрикаделек).
В кастрюле растапливаем сливочное масло и на нем слегка припускаем нарезанный по вашему усмотрению репчатый лук. Картошечку почистили, нарезали кубиками, и туда же ее, в кастрюлю. Заливаем содержимое молоком, чуть разбавив его водой, и ставим на огонь. Минут десять покипело – все, пришло время закладывать колобочки из фарша налима. Специи – по вкусу. Пять минут ожидания – и приступайте к дегустации необычного блюда, постепенно от дегустации переходя к аппетитному поеданию, доеданию, перееданию. Это неизбежно. На себе проверял.