×
В Югре
0

Евгений Дьячков: «Работаем с листа»

Как повлиял режим самоизоляции на деятельность аэропорта Сургута


Международный аэропорт Сургута за шесть месяцев 2020 года обслужил 559 509 человек. Это на 33 процента меньше, чем за аналогичный период прошлого года, когда пассажиропоток составил 836 645 человек.
Снижение показателей стало следствием эпидемиологической обстановки, из-за которой были отменены международные рейсы, а также резко сократилось число полетов на внутренних авиалиниях.
Наиболее популярными маршрутами по внутренним направлениям у сургутян за последние шесть месяцев стали Москва, Новосибирск, Санкт-Петербург, Уфа.
В июне вновь открылось прямое авиасообщение с Геленджиком, Сочи, Анапой, Симферополем, Барнаулом, Белгородом, Грозным.
Но уверенности в завтрашнем дне у авиапредприятия, в состав которого помимо сургутского аэропорта входят также аэропорты Березово (Югра), Ноябрьска (Ямал) и Талакана (Якутия), нет. Как обстоят дела в крупнейшей авиагавани Югры, руководитель предприятия Евгений Дьячков рассказал журналисту «СТ».

Ужались по максимуму
 Как отразилось снижение объема перевозок на доходах аэропорта?
— Доходы сократились на 32 процента. Падение в первом квартале составило 8 процентов, во втором — 54 процента. Возникла очень серьезная просадка на апрель, май, июнь. В июне доход еще чуть-чуть подрос (на 16 процентов), но в апреле и мае — просто катастрофа. 
 С чем можно сравнить эти выпадающие доходы? Может, с затратами на какое-то подразделение?
— Нужно понимать, что ты получаешь ровно половину от того, что должен был получить. В любом случае, расходы мы не можем уронить до половины, даже с учетом жесточайшей экономии. Потому что аэропорт работает вне зависимости от объема перевозок. Даже если прилетает один самолет, аэропорт должен обеспечить ему определенный необходимый перечень услуг. То есть многие расходы не зависят от объема перевозок.
 Я так и предполагала. Еще предположила, что значительно выросли расходы на обслуживание, допустим, одного рейса.
— Они не выросли, а отнесены на один рейс. Мы не можем поднять цену, потому что прекрасно понимаем, что авиакомпании находятся в условиях похуже, чем мы. У них вообще флот стоит, закрыты целые направления полетов, в первую очередь — заграничные.
 Как вы справляетесь с этой ситуацией?
— Мы максимально сократили все расходы, которые можем сократить. Кое-что отложили до лучших времен. Это касается в основном новых приобретений, хотя они все-таки нужны. Например, мы планировали заменить досмотровое оборудование, срок эксплуатации которого истекает уже в этом году. Пока эту статью расходов отложили — посмотрим, как будут обстоять дела с деньгами. Еще пример — решили отказаться пока от покупки техники для уборки взлетной полосы. У нас есть техника, которая еще работает, но мы планировали ее обновить. Тем не менее, пока можно поработать со старым оборудованием. Отказались от капремонта сетей тепловодоснабжения. Но необходимый минимум некоторых ремонтных работ, например, для поддержания порядка в производственных помещениях, будет выполнен.

Доходы сотрудников постараемся выровнять. 
Но есть условие...
 Удалось ли избежать сокращения персонала?
— Сокращения персонала мы не допустили. Но текучка кадров увеличилась. Был период вынужденного простоя, который отразился на заработной плате. И без того не самая высокая по Сургуту, она снизилась. С этим мы ничего не смогли поделать: денег просто нет. Если до конца года ситуация улучшится, то безусловно, какие-то компенсационные выплаты будут. Мы постараемся эту ситуацию выровнять. На прошлой неделе мы получили субсидию от Росавиации за апрель и май. Деньги небольшие, но, тем не менее, это хоть какая-то помощь. Ожидаем, что будет еще помощь за июнь.
 Субсидия от Росавиации имеет целевое назначение?
— Она выделяется на поддержку заработной платы. Но, согласитесь, если зарплатный фонд у нас порядка 90 млн рублей в месяц, а размер субсидии — 54 млн рублей, ситуацию эта мера поддержки полностью не выравнивает. Максимально стараемся держаться на плаву, тем более, что сейчас лето — самый благоприятный период в нашей работе. Но мы все равно не дотягиваем до тех цифр, которые хотели бы видеть. Тем не менее, деньги мы пока немного зарабатываем. Что будет осенью, никто не знает. Поэтому сложно делать какие-то прогнозы. Конечно, если ситуация будет патовой, то придется искать еще варианты сокращения расходов. Например — переходить на регламентный график работ: это когда не круглосуточно, как сегодня, а только днем, без ночных смен. Но этого бы очень не хотелось: и люди в зарплате очень сильно потеряют, и рейсов, количество которох и без того сократилось, станет еще меньше.

Летать некуда и не на что
 А если вдруг ситуация станет жестче? Слухи о второй волне пандемии становятся все активнее...
— Пока бесполезно анализировать, прогнозировать то, чего не знает никто. В любом случае, пандемия будет продолжаться, по крайней мере, еще этот год. Это обычное вирусное распространение, от которого нам никуда не деться. Понятно, что карантинные меры каким-то образом сдерживают ситуацию. Но вирус они не победят. Он может жить миллионы лет, поэтому можно считать, что вирус приспособился уже ко всему. Безусловно, последствия необходимо минимизировать. Но я надеюсь, что разум все-таки восторжествует. Как бы мы ни закрывались, как бы ни прятались, все равно заболевших людей от этого меньше не становится. Да, ХМАО держался дольше всех на минимальных цифрах по числу заболевших, но от сегодняшних цифр никуда не деться: мобильность населения высокая. Кроме того, большое количество приезжих из других регионов страны. Все закономерно — по аналогии с ситуацией, которую мы наблюдаем в мире в целом.
 Что вы имеете в виду?
— Международный рейтинг по числу заболевших: США, Бразилия, Индия, Россия. Это те страны, в которых развита сеть региональных перевозок. В других странах этого нет. Если есть региональные перевозки, авиация, то есть большая подвижность населения. Самая большая подвижность населения в США. Если бы мы передвигались на телегах, то от Москвы до Камчатки вирус распространялся, наверное, несколько десятков лет. И то не факт, что дошел бы. Распространение вируса, которое мы сейчас наблюдаем, — естественный процесс. Конечно, очень тяжело об этом говорить, но это факт. Нужно рассчитывать на сценарий, что до конца года серьезных улучшений не будет. Следующий вопрос — как на это будет реагировать общество и правительство? Будут ли опять ужесточать меры — закрывать регионы? Как показала практика, особо это ничего не дало.
 Получается, что теперь надо опасаться уже не столько распространения инфекции, сколько кризиса в экономике?
— Именно так. Мы все понимаем, что ничего хорошего для экономики сейчас не происходит. Очень сложные времена. В частности, в нашей отрасли: 
А — лететь некуда, Б — лететь не на что. Поэтому нужно готовиться к не самому радужному сценарию и как-то учиться жить в этих условиях.
 
Решаем проблемы по мере их поступления
 Вы сами как держитесь? По утрам не страшно к работе приступать?
— Нет. Конечно, сначала было не по себе — когда мы еще совсем не понимали, что это такое. Но теперь это уже стало обыденностью. Ведь, по большему счету, у нас уже никто не говорит о коронавирусе, за исключением средств массовой информации. Сейчас мы чаще говорим об экономике, о неких ограничениях, введенных в регионах, которые позволяют или не позволяют людям перемещаться. 
И, опять же, о состоянии людей. Очень сложно вернуться к нормальной жизни. Поэтому надо к этому адаптироваться, строить сценарии, прогнозы. Но если ты не влияешь ни на одну переменную этого прогноза, то какой смысл прогнозировать?
 Ну, лично я начинаю паниковать, когда не имею плана Б... Особенно когда ситуация вокруг в целом непростая. И есть обязательства, например — платить по счетам.
— Безусловно, такое есть. Но к этому нужно относиться мудро. Нужно не бежать впереди паровоза и уже сейчас посыпать голову пеплом, а решать проблемы по мере их поступления. Плановое ухудшение ситуации, скорее всего, будет. Будем на него реагировать. Сейчас мы временно освобождены от уплаты налогов. Но надо понимать, что если сейчас начнем их выплачивать хотя бы частично, то средств на зарплату сотрудникам уже не останется. И это самое страшное. Я думаю, правительство должно понимать: либо мы кончаем экономику полностью, либо нужно предпринимать еще какие-то меры. Может, еще какую-то отсрочку налоговых платежей.
 Какие авиакомпании, по вашей оценке, наиболее пострадали от самоизоляции?
— Аэрофлот. Хотя государство ее, конечно, поддержит. Но тяжело всем авиакомпаниям, особенно занимающимся международными перевозками. Региональные перевозчики быстрее адаптируются к любой ситуации. Хотя немало доходов авиаперевозчиков и наших, в том числе, забрал интернет. Особенно наглядно это можно наблюдать за последние месяцы, когда из-за самоизоляции компании и ведомства стали активно использовать для переговоров и совещаний интернет-технологии. И пришли к выводу: во многих случаях необходимости в командировочных перелетах нет. Количество деловых поездок сократилось.
 Как в таких условиях вы планируете свою работу?
— Работаем с листа. Других вариантов нет. Надо просто оперативно реагировать на ситуацию. Да, есть план, который был сформулирован в начале года, сейчас мы на худший прогноз разработали бюджет до конца года. Он еще не утвержден.
Комментарии (0)
Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии
Также читайте