Ильягорт – югорское Средиземье

Сестра не отдала их в детдом
Виктория Сызарова с детства слушала рассказы своей тети Жени о жизни в военное время. После смерти родителей, несмотря на тяготы жизни, Евгения не отдала своих маленьких братьев в детдом. Она так и не вышла замуж, говорила: «Кому я нужна с двумя хвостами?» Женщина воспитала их как своих детей. Один из братьев – Владимир, отец Виктории, – родился в 1943 году.
Виктория разыскала других родственников, собрала их воспоминания, изучила архивные документы и «докопалась» до прадедушек и прабабушек.

– Предки по отцовской линии проживали в Хуллорских юртах Казымской волости Тобольской губернии на протяжении нескольких веков. Об этом свидетельствуют записи ревизских сказок (церковная перепись) 1795–1816 годов Тобольского архива. В ХХ веке они переселились в село Казым. Прадедушку звали Петр Григорьевич Сызаров.

Сын Петра Григорьевича (дедушка Виктории) – Павел Петрович Сызаров (1908–1947) взял жену Устинью Ксенофонтовну Себурову из мест Тугияны. Ее отца расстреляли в 1937 году, а мать умерла с горя.
Семья обосновалась в Полновате. Папа нашей героини Владимир Сызаров был пятым ребенком в семье. На их долю выпали тяжелые испытания 1930–1940-х годов: раскулачивание, голод, преследование за шаманство. Лишь трое детей выжили.

– Дед не хотел вступать в колхоз, тогда у него отобрали скотину. Это событие он тяжело переживал и потерял зрение, охотиться и рыбачить стало невозможно. Вся работа по обеспечению семьи легла на хрупкие плечи бабушки Устиньи, – рассказывает Виктория. – Мало любви и ласки досталось моему папе от родителей: в четыре года он лишился отца. Тяжелая работа, рыбалка по пояс в воде, покос, сбор дикоросов подорвали и здоровье матери, она слегла и таяла на глазах. Через пять лет он стал круглым сиротой.

Владимир Павлович вспоминал свое голодное детство: «Играем, бывало, с котом. Кот возьми и поймай себе мышь. Съест, сидит облизывается, а я сижу и тоже облизываюсь, но мышь ведь съесть не могу. Ложимся спать, кот спит крепко, а у меня в животе урчит. Трудно было, перебивались как могли. Спасибо сестре, что не сдала нас тогда в детдом. Вырастила, на ноги поставила. Всегда будем ей за это благодарны».

– Мой папа Владимир Павлович (1943–2000), несмотря на трудное детство, был очень жизнерадостным человеком, целеустремленным, разумным. Окончив Полноватскую семилетку, отправился учиться в Тобольск на речника. Но приехал в Тобольск осенью, набор был уже закрыт. Денег на обратную дорогу у него не было, – вспоминает Виктория. – Благодаря своему сходству с татарами, познакомился с местными, они помогли ему пристроиться в училище на механизатора. Он рассказывал: «Все произошло, как в сказке, у меня своя кровать, похлебка, стипендия. О чем еще мог мечтать сирота?»

Отец Виктории получил специальность «механизатор широкого профиля». Но детская мечта – стать речником – не давала покоя. И он все-таки поступил в Тобольское речное училище и стал речником. Всю жизнь работал в Игримской РЭБ флота, был награжден значком «Победитель соцсоревнования», медалью «Ветеран труда».



На малой Оби жила другая хантыйская семья

– Родители прадеда по маминой линии жили в поселке Кунават. Прадедушка Филипп Устинович Шульгин с братом обосновались в районе Послово (Ямал). Филипп рано овдовел, у него осталось пять детей, среди них и мой дед Илья Шульгин 1922 года рождения.

Овладев промыслами, Илья Шульгин отселился от отца, женился на Агафье Васильевне Отшамовой (1920–1968) и стал жить своей семьей выше Послово, так появилась деревня Ильягорт. Он был хорошим строителем, плотником, делал калданки (традиционные хантыйские лодки), занимался резьбой по дереву и участвовал в медвежьих игрищах. Позже стал отказываться от старых обычаев. Держал скотину: две лошади для работы, корову для молока, бычка на мясо, остальное по усмотрению. В Ильягорт позднее переселилось еще несколько семей Шульгиных: Константина, Ивана и Алексея.

– Дед 40 лет работал рыбаком-охотником. В Великую Отечественную войну рыбу обозами свозили в Салехард. Он вспоминал: «Шли, бывало, зимой, холодно. В деревне люди даже собак дома прятали, чтобы не лаяли. Мы шли мимо, понимали, что людям самим кушать нечего, а ведь по обычаю надо гостя чаем напоить да самым вкусным угостить. А нам порой просто погреться хотелось, уж не до чая, ведь все для фронта», – говорит Виктория.

Илья Шульгин умер в августе 1986 года. Виктория присутствовала на похоронах и описывает церемонию: «Деда положили в калданку, у которой отпилили нос и корму. Одет он был в любимый пиджак и кисы, с ним положили его любимые орудия лова. На костре готовили угощение для всех прощающихся. Некоторые его вещи, например малицу, сожгли. Возле гроба проводились ритуалы и гадания. Потом изготовили традиционную крышу домика и закрыли ею место захоронения».

– Дедушка был необразованным человеком, но осознавал важность получения образования для своих пятерых детей. Он настоял, чтобы моя мама, Екатерина Ильинична Шульгина, поехала после восьмого класса учиться в Салехардское медучилище. Потом она работала медсестрой в Ханты-Мансийске. Здесь они встретились с папой. Ему давно одна бабушка предсказала, что жена его будет хромая. Он как увидел, что девушка прихрамывает, так и понял: это судьба. Они быстро поженились и уехали в Игрим. У них родились три дочери: я, Тамара и Алена.

Расселились Сызаровы-Шульгины по всей Югре и Ямалу. Неторопливо течет жизнь и в Ильягорте. У Виктории уже появился первый внук. Летопись семьи продолжается.