История о югорском самородке, который охотился не за дичью, а за цветом

В год 95-летнего юбилея Югры исполнилось 115 лет со дня рождения художника Константина Панкова, который мог бы встать в один ряд с легендарным Геннадием Райшевым. Если бы не война.

Гениям судьба редко отводит долгую жизнь на земле, но несомненно твердой рукой ведет по пути воплощения таланта в слове, звуке, изображении. Так и Константин Панков, родившийся в 1910 году в деревне Щекурья у подножия гор Полярного Урала в Березовском районе, в семье ненца и мансийки, не мыслил для себя другого пути, кроме охотника и рыболова, но стал художником.

Корни своего народа

Ему было предначертано войти в историю мирового изобразительного искусства, и ключевую роль в этом сыграл Институт народов Севера Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена в Санкт-Петербурге (во времена Панкова – Ленинграде), который в этом году - тоже юбиляр: исполнилось 95 лет его беззаветному служению коренным северным народам.

Именно здесь в 1934 году на учебу приняли сироту, рано лишившегося родителей и воспитанного старшим братом, в художественную мастерскую под руководством Леонида Месса и Алексея Успенского. Педагоги стали его вторыми родителями, моментально рассмотрев изобразительный талант.

По словам искусствоведа Надежды Мусянковой, Успенский выражал «бурный восторг по поводу рисунков своих учеников, особого законсервированного художественного сознания жителей Севера, донесших до «продвинутого» далеко вперед и «повзрослевшего» человечества утраченные приметы девственной молодости земной цивилизации».

До сегодняшнего дня сохранилось только порядка 20 работ Константина Панкова, которые хранятся в Русском музее, Музее Арктики и Антарктики, в частных коллекциях, самое большое собрание – в Тюменском музее изобразительных искусств, коллекция которого в 2008 году вошла в Музейный комплекс имени И.Я. Словцова.

И в каждой работе сразу привлекают внимание сочные краски, буйство природных стихий: неба, воды, лесов и гор, и человек (как правило охотник или рыбак) занимает в этом мире далеко не центральное место.



Великолепный мир

Вглядимся пристально в картину «У голубого озера», чтобы увидеть Югру тридцатых годов прошлого века. Картина полна движения: здесь озеро – это не тихая ровная гладь, а разделенные на три части потоки, которые будто выливаются на зрителя из-за горизонта за счет непривычной (как будто бы обратной) перспективы. В то же время утки и красная (!) лодка с рыбаком, отправившимся проверять сети, движутся как бы против течения, вдаль, к горизонту. Необычайные переливы цвета озера от голубого к фиолетовому повторяют мягкие, совсем не грозные, дружелюбные человеку горы. Глубоким синим оттенкам воды и камня вторят желтые пески, сочная зелень трав и оранжевые глины северной земли, которая родит множество высоких ярких деревьев с непривычными красноватыми листьями. Небо сияет переходами от бледно-лимонного к ярко-солнечному.

Надежда Мусянкова приводит слова Константина: «Почему я небо рисую желтым? Потому что оно таким именно у нас бывает. У нас климат сухой. Осенью ударят морозы, а снега еще нет, не выпал. И от этого небо кажется желтым».

В этой яркой доброй сказке человек – не царь, а часть природы, общего рисунка, трудится где-то на периферии: вот он слева несет валежник или вполне годные еще в хозяйстве длинные ветки, плывет в лодке проверить, не попалась ли в этот раз такая же красноватая крупная рыба, как в руках у другого рыбака, на берегу возле добротных домиков и лабазов с припасами.

В самом низу необитаемого островка и в целом великолепного, богатого на добычу мира, - охотник, опустившийся на одно колено на белоснежный песок: он видит цель где-то вдали, в то время как рядом с ним безбоязненно плывут утки, пасется олень.

Вот такой и увидели Югру профессионалы и любители искусства на Всемирной выставке в Париже 1937 года, где молодой художник (в числе прочих) получил большую золотую медаль. В 1939 году в Москве прошла персональная выставка Константина Панкова. Его картины тиражировались в журналах, много позже, в 1973 году, был выпущен альбом. Писатель, поэт, коллекционер Геннадий Гор написал биографическую книгу и в год его гибели посвятил художнику, которого хорошо знал, трогательное стихотворение: «Панкову помогает рисовать зима. Лиса хвостом в снегу ему рисует танец… То человек иль пень, Панков иль пан Или в снегу тюльпан».

Не обошлось и без критики изобразительной манеры северянина. Надежда Мусянкова приводит эпизод из жизни мастерской Л. Месса и А. Успенского ИНСа: «Очевидно, что существование мастерских, основанных на принципах свободного сотворчества преподавателей и учеников, подвергалось жесткой внешней критике, обвиняющей в «умышленном неразвитии» студентов, в том, что А.А. Успенский отвлекал будущих политработников, учителей рисования и черчения от приобретения ими полезных знаний. Обиднее всего было выслушивать критику самим студентам ИНСа. Вот, например, диалог К.А. Панкова и «одной барышни», приведенный в книге Геннадия Гора: «Вы культуру назад тянете. Ничего этого в жизни не бывает». Разубедить она меня хотела. Я подумал: «Неужели я культуру назад тяну?» А она твердит все одно: «Да, да! В жизни этого нет, того, что вы изображаете». Я ей сказал, что все делаю так, как требует от меня чувство, чтобы все было радостным, красочным, веселым. Вот это и есть действительность, которую я знаю».



Веселая Югра

На следующий год после мирового признания Константин Панков получил диплом Института народов Севера и – единственный в своем потоке – приглашение в аспирантуру. Свою последнюю работу «Весна» акварелью и гуашью на бумаге, все также искрящуюся яркими нежными красками, он написал в 1940 году.

В Ленинграде застала его Великая Отечественная война, куда он отправился добровольцем. В 1942 году снайпер-разведчик (а кем еще мог быть охотник с зорким глазом художника) воевал на самом трудном участке - Невском пятачке, на котором практически невозможно было выжить, но и отдавать который было нельзя. Он и сложил свою голову там в одной из попыток помочь прорвать блокаду любимого города.

Художник Константин Панков отдал жизнь за город и страну, которая дала ему все, резко изменила его судьбу и подарила нашему округу еще один самородок так называемого примитивного искусства. Которое точнее было бы назвать народным. А художник подарил нам «радостную, красочную, веселую» Югру.

«В моем краю зима и лето – соседи. Еще горы стоят летние, земля красная – она покрыта ягодами, и только листья на деревьях кое-где пожелтели. Но вдруг пришел мороз – и реки застыли. Среди лета лежат зимние реки, можно увидеть уснувших рыб. Весной рыбаки прорубают лед, и тогда будто дверь открывается для рыбы. Черпай и бросай ее на лед. Летом мой старший брат Прокопий взял меня на рыбную ловлю на озеро Сор. Лодка, когда плыла, задевала щук, они от испуга выпрыгивали из воды и падали прямо в лодку».