Как потомок китайского золотоискателя вместе с другими геологами открыл более 120 месторождений в Западной Сибири

Молодо – не зелено

В 1952-м году, после десятого класса, парень поступает в Иркутский университет имени А.А. Жданова на геологический факультет. Днем – учеба, по ночам – разгрузка вагонов. Это было обычным явлением в студенческой среде тех лет. Студенты послевоенных лет знали, почем она – копеечка, и, обучаясь в вузах, не висели камнем на родительской шее. 

Свой трудовой путь молодой инженер-геолог начал  в должности техника-оператора газокаротажной партии Абаканской промысловой экспедиции, а меньше чем через год его переводят старшим техником-оператором в Ермаковскую промыслово-геофизическую партию Северной комплексной нефтеразведочной экспедиции. Там  и повстречал он свою будущую жену, молодую учительницу Маргариту Рыжову. Через год решили расписаться, но оказалось, что застать председателя сельсовета ничуть не легче, чем отыскать залежи «черного золота». 

- То у них посевная, то уборка, то еще какие-то работы. Мы буквально в обеденный перерыв забежали  в сельсовет и расписались за несколько минут. Вот и вся наша свадьба, - вспоминает Маргарита Григорьевна.

А вскоре Людофун получает предложение работать в составе Сургутской геологоразведочной экспедиции. Это был 1962-й год, когда в Западной Сибири начиналось грандиозное освоение большой нефти. Отказаться от такого предложения он не смог. Работал так, что упорному и ответственному геологу доверили «с нуля» организовать работу Восточно-Сургутской нефтеразведочной экспедиции. Задача сверхсложная - в подчинение молодому руководителю дали и вовсе молодых нефтяников, без опыта работы. Потомок китайского эмигранта Людофун справился.

Все, кто трудился с ним рядом, отмечали, что Людофун всегда с особым уважением, даже трепетом, относился к природе. 

- Федор Николаевич был очень требовательным человеком, не переносил вранья и сумел создать мощный коллектив. Это непросто – более девятнадцати лет подряд выполнять месячный и годовой план. А мы выполняли! И при этом он всегда старался щадить озера, кедрач, намечал бурить скважины, обходя эти места. Для меня самым сложным было ответить на его вопрос: в какой срок будут выполнены работы? Потому что если сказал – такого-то и такого-то, то хоть в лепешку расшибись, а выполни. В этом был весь Людофун. Но работать с ним было легко, потому что он никогда не зажимал нашу инициативу, в коллективе была творческая свобода, каждый молодой специалист развивался в силу своих возможностей и талантов, - рассказывает ветеран «Обьнефтегазгеологии» Юрий Тверетин.

«Мое место – в тайге»

Его уже тогда называли  «настоящим геологом», а про его уникальную интуицию и сегодня ходят легенды.

- Я помню историю, когда на новой Южно­-Ягунской площади была пробурена поисковая скважина, давшая отрицательный результат. Тогда в главке встал вопрос о целесообразности дальнейших работ. Федор Николаевич доказал, что скважина была пробурена не в оптимальных геологических условиях, обосновал заложение следующих скважин. К нему прислушались и предоставили возможность бурить в тех параметрах, которые он обосновал, - и нефть пошла! Так было открыто крупное Южно­-Ягунское нефтяное месторождение, - говорит ветеран геологии Виктор Федотов.

На встрече в Сургутском краеведческом музее, посвященной 85-летию Федора Николаевича, ветераны вспоминали, как по молодости лет побаивались строгого  руководителя и в то же время уважали его за эрудированность, профессионализм, опыт и знания, которыми он щедро делился. Ему неоднократно поступали заманчивые предложения работать в Ханты-Мансийске, Тюмени и даже в Москве. Но каждый раз Людофун отказывался: «Я – геолог, мое место  на месторождениях, в тайге».

Неординарный, смелый и решительный человек, умевший отстаивать свое мнение и не боявшийся говорить правду в глаза, невзирая на чины и регалии, - таким запомнили Людофуна те, кому посчастливилось работать рядом с этой легендарной личностью. Таким запомнят его и последующие поколения.