×
История
0

Как фронтовик Жумажанов испытывал Усть-Балык

Пятнадцать лет назад, в 215 километрах к северо-западу от Сургута, открыли месторождение, позже названное Жумажановским. Так сургутяне увековечили имя легендарного бурового мастера, участника Великой Отечественной войны, ставшего первооткрывателем месторождений Среднего Приобья.


За победу над Германией
У Жумажанова трудное имя – Нажмиден Уакпаевич. Это он понял, когда оказался в экспедиции в Сибири. Здесь его чаще называли Геннадием Павловичем, на русский манер. Жумажанов легко откликался на новое имя, не чувствовал при этом в свой адрес никаких насмешек. Дружба народов – она тогда была не только лозунгом, но и сутью жизни приехавших на Север со всей страны украинцев, татар, азербайджанцев, казахов, чеченцев. Так было и на фронте. Каков ты в бою – вот это важно.
Будущий буровой мастер Сургутской нефтеразведочной экспедиции родился в простой казахской семье в 1926 году. Отец погиб на фронте, защищая Ленинград. В 18 лет был призван и сам Нажмиден. Воевал на фронтах Великой Отечественной войны, участвовал в войне с Японией. После Победы продолжал службу в армии на Тихом океане. И только в 1951 году был демобилизован с боевыми наградами – орденами Красной Звезды, Отечественной войны I степени, медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Было фронтовику лишь 25 лет.
Вернувшись на родину, Нажмиден начал свой трудовой путь буровым рабочим Барабинской буровой партии треста «Запсибнефтегеология», затем окончил курсы буровых мастеров.

В Сургутской экспедиции
В 1961 году его позвали в Сургутскую нефтеразведочную экспедицию, к Фарману Салманову. До 1961 года дела у того шли неважно: пробуренные скважины не давали нефть.
«Я просил увеличить объемы бурения в нашем районе, уверяя, что в Сургутском Приобье в самое ближайшее время мы получим промышленный приток нефти, – рассказывал Салманов. – Но в ответ слышал: «Лучше в этом районе не расходовать средства. Сургутская затея неумна».
В ту пору часто раздавались призывы ликвидировать Сургутскую экспедицию. И, наверное, ликвидировали бы, но тут случился долгожданный прорыв.
21 марта 1961 года фонтаном рванула нефть Мегиона, а 15 октября – на Усть-Балыке.
И это была удача Жумажанова. Это он испытывал скважину Р-62 Усть-Балыка. Месторождение готовили как подарок ХХII съезду партии.
Случилось так, что перед самым началом испытания из бригады ушел буровой мастер. Руководство бригадой было поручено буровику Жумажанову. И он не подвел.

Хозяин буровой
«Недосыпая, в начавшуюся октябрьскую стужу поистине героически трудились люди, – рассказывал позже главный геолог Главтюменьгеологии Лев Ровнин. – Наконец настал день 15 октября 1961 года. К утру закончили прострел скважины против предполагаемого нефтяного объекта и начали спуск труб. В полдень из скважины стали откачивать первые порции воды для возбуждения пласта. Уровень снижался небыстро: сто, двести, пятьсот метров. Никакого фонтана нет. Шестьсот метров – все спокойно. Глубина уже превышала предел, после которого редко бывают нефтяные фонтаны. Невеселые мысли проносились в это время у меня, у Салманова, да и у всех, кто жил эти дни в тревожном ожидании. Мы молча сидели на рации, обдумывая, что же могло случиться? Почему нет фонтана? И вдруг связист Жданов схватился за наушники и закричал: «Фонтан!»
Так 15 октября 1961 года открыли Усть-Балыкское месторождение.
Вот как вспоминал об этих событиях Фарман Салманов:
«…Нынешним хозяином буровой был испытатель Жумажанов. Бахилов (первый секретарь Сургутского горкома КПСС. – Авт.) расцвел от удовольствия, завидев хорошо известного ему мастера – коммуниста, не раз выступавшего на активах и районных конференциях.
– Нажмиден Уакпаевич, хочу посмотреть на Усть-Балыкский фонтан во всей красе…
Степные глаза мастера полыхнули радостью.
– Скоро начнем отработку на новом штуцере, и скважина заговорит, – напевно сказал Жумажанов.



Мы ожидали необходимых приготовлений в вагончике мастера. В окно виднелись испытатели, устремившиеся к площадке, к задвижкам. Туго перетянутые в поясе, чтобы не студил жесткий ветер, они напоминали солдат. Довольный Жумажанов следил за их действиями.
– Вахта должна быть как монолит, – для убедительности сжав ладонь, проговорил он с той же распевной интонацией.
Жумажанов посматривал в окно, стараясь угадать момент, когда можно будет пригласить гостей. Наконец все было готово. Мы вышли из вагончика. Нажмиден Уакпаевич шел впереди в сапогах, поблескивающих гранитовой смазкой. Вначале степная, а там и солдатская привычка беречь обувку сохранилась за неустанным ходоком.
Мы расположились возле парадного входа вышки на дощатом помосте, где раньше лежали трубы. Когда Жумажанов открыл задвижку, сразу запел газ, вырвавшийся из горловины трубы. Сила звучания все нарастала. Мерзлые доски стеллажей ходили ходуном – это передалась им дрожь земли.
Вибрация становилась ощутимее. Когда нагрузка показалась предельной, один из рабочих поджег пропитанную соляром ветошь, укрепленную на проволоке, и, раскрутив несколько раз огненный круг, выпустил свою «пращу». Прорезав густую синеву, уже на излете она соприкоснулась с напорной струей».
В его бригаде быстро осваивали новую технику, передовые технологии проводки скважин, лучший опыт передовиков производства. На базе бригады организовали кустовую школу для буровых мастеров всех экспедиций главка. Те, кому доводилось наблюдать за перемазанными буровым раствором буровиками, говорили, что по своей слаженности и деловитости рабочие Жумажанова не уступали, пожалуй, работе лучших механизмов швейцарских часов. Все время испытатели жили будто спортсмены – «быстрее, выше, сильнее». Три дочери, жена Дарья Егоровна сутками не видели отца и мужа. Буровая требовала ежеминутного внимания Жумажанова. Казалось, и нет ничего важнее, чем извлечь из недр энергию земли.

Герой «Ленинской правды»
Жумажанов часто становился героем публикаций нашей газеты, тогда еще носившей название «Ленинская правда». Как-то журналистка Альбина Глухих рассказывала, как ее забросили попутным вертолетом на буровую к Жумажанову:
«Я далеко от буровой не отходила, чтобы не заблудиться. Вдруг под вечер увидела, что из леса вышли женщина и мужчина. На женщине нырики (легкая хантыйская обувь), платье в орнаментах, на голове цветастый платок. Я остолбенела: откуда взялись ханты на буровой?»
Пришельцы, будто не замечая журналистки, молча направились к котлопункту. Вскоре выяснилось, что повар из общего котла бригады давала хантыйской супружеской паре макароны, крупы и даже тушенку, но не даром. Взамен брала меха.
«Геологи всегда были дружны с аборигенами, – рассказывала Альбина Глухих. – Ни разу не слышала, чтобы была разорена таежная избушка или из садка вычерпана рыба, зато помогали продуктами, горючим, и все бескорыстно. А ханты давали рыбу, дичь, были проводниками. Но тут был другой случай. Жумажанов не позволил повару дурить наивных соседей и попросил руководство Сургутской экспедиции ее уволить».
На этом история не закончилась. Журналистка наблюдала еще одну сцену. На следующий день на буровую приплыли два молодых ханты из деревни Вата. «В разгаре путина, а в магазин привезли вино. Вся деревня пьянствует, никто не рыбачит. Может быть, буровой начальник запретит продавать водку?» – обратились они к Жумажанову.
«Вот этого сделать не могу: я начальник только в своей бригаде», – будто извинялся буровой мастер.
Требовательный и чуткий, готовый ради дела к любым лишениям, отзывчивый к беде рядом живущих людей – таким он и остался в памяти сургутян.

Справка
Герой Соцтруда, лауреат Государственной премии Нажмиден Жумажанов – участник открытий Быстринского, Вачимского, Вынгинского, Западно-Сургутского, Лянторского, Тайбинского, Холмогорского, Федоровского нефтяных месторождений. За последнее в 1986 году отмечен дипломом «Первооткрыватель месторождения». За освоение сибирских месторождений награжден двумя орденами Ленина, золотой медалью «Серп и Молот», отраслевыми наградами.

Теги статьи: #Нажмиден Жумажанов

Автор текста: Ольга Маслова   

Комментарии (0)
Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии