Как в Сургутском уезде церковь от государства отделили

Первая волна
В начале XX века Сургут был уездным центром Тобольской губернии с населением около десяти тысяч человек. Как и многие другие северные города, история нарекла Сургут традиционным местом политической ссылки. Отчего неудивительным становится появление красного знамени в городе уже в 1909 году.
Тогда страна была оживлена недавними событиями Русской революции 1905–1907 годов. После волнений, вспыхивавших тут и там, на Север хлынули потоки задержанных и осужденных партийных деятелей и сочувствовавших  им учителей, студентов, ремесленников, не состоящих в какой-либо политической организации. Первым, запустившим маховик гражданской активности в городе, стал сын священника, выпускник физико-математического факультета Петербургского университета, бывший чиновник Алексей Николаевич Ушаков – один из инициаторов создания массовой общественно-политической организации «Тобольский союз гражданской свободы». Нахождение в ссылке не помешало ему в 1906 году стать избранным депутатом Государственной думы 
I созыва в составе трудовой группы (трудовики), которая представляла крестьян, рабочих, а также интеллигенцию народнического направления.
Поселенцы  активно включились в работу по разъяснению населению сути революционного движения, разучивали идейные песни на маевках. Своими силами открыли столовую. Там-то и развернулась акция с алым знаменем в 1909 году. Столовую, помимо знамени, украсили множеством красных флагов. Распевали революционные песни, речи звучали соответствующие.
Сургутская полиция была удивлена столь дерзким и смелым поведением, но решила действовать дипломатично: позволив политссыльным дружными рядами пройти по городу и благополучно завершить полноценную первомайскую демонстрацию, впоследствии попросту разослало опасный для власти контингент по отдаленным селениям. Если в 1906 году в Сургуте насчитывалось 32 ссыльных (без учета семей), то к концу 1912-го  – ни одного.
 
Революции и круговорот власти
На дальнейшее развитие событий в какой-то степени повлияла присылка в 1913 году нового этапа приговоренных: все восемь человек – из рабочих. Их пролетарский дух поселился в городе на долгие годы. Прибыли и поляки, боровшиеся против самодержавия, в их числе Антон Антосевич, Адам Борутто, Чеслав Герватовский, Станислав Дружбинский, Николай Зелезинский, Владислав Ющинский. К ним присоединились ранее бежавшие Юлия Горская, И.К. Муратов, Петр Перевозников. На этот раз организацией демонстраций дело не ограничилось. Вновь прибывшие всерьез взялись за преобразование жизненного уклада на местности. В феврале 1914 Горская и Миронов организовали потребительское общество «Север», которое способствовало появлению кооперации в крае. Герватовский назвал свое потребительское общество «Прогресс». Миронов, но уже вместе с Муратовым, открыл еще один кооператив – кредитное товарищество.
После Февральской революции 1917 года Временное правительство издало Указ об общей политической амнистии. Узнав о победе Великой Октябрьской революции во главе с большевиками, многие из бывших сургутских ссыльных поспособствовали установлению в городе советской власти, создав большевистскую  организацию – инициатором выступил Борутто. В 1918 году на съезде советов солдатских, крестьянских и инородческих депутатов он был избран председателем совета города Сургута и уезда. Он и возглавил преобразования: запрет на частную торговлю, установление твердых цен на продовольствие, запрет преподавания в школах закона Божьего. После того как Сургут в июле 1918 заняли колчаковцы, Борутто был арестован и отправлен в Иркутск, где был казнен с группой большевиков.



Когда укрепилась советская власть
23 января 1918 года вышел декрет советского правительства «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». 24 августа того же года вышло постановление Народного комиссариата юстиции «О порядке проведения в жизнь декрета…», которое  объявляет организации всех основных религиозных течений в стране лишенными статуса юридического лица, но пытается гуманно обращаться с церковным имуществом, оно передается местным жителям соответствующей религии, желающим взять его в пользование.
После очередной схватки в Гражданской войне сургутские большевики, укрепившись в своем правлении, в 1920 году устанавливают в уезде комиссию по отделению церкви от государства. Председателем был избран Зорин. В 1920 году в уезде  насчитывалось 11 церквей (одна из них – Троицы Живоначальной – была единственным каменным зданием Сургута). Сургутский священник Петр Бердышев в своем докладе сообщает и о часовнях: одна около храма, другая на кладбище – усыпальница. В самом городе было 11 священнослужителей. Обсуждая план действий по центральному храму, комиссией решено было в первую очередь составить опись имущества, уделяя особое внимание золотой и серебряной утвари.
Однако представители приходского совета отважились на предложение освободить священнослужителей от трудовой повинности, при этом не отменяя снабжения оных продуктами питания в той же мере, что и трудящихся. На что исполком ответил отказом с формулировкой «деятельность духовенства признана непроизводительной и бесполезной». Таким образом, церковнослужители вынуждены были переквалифицироваться в полноценных трудящихся либо в служителей органов советской власти, чтобы получать минимальный паек. При этом храмовая деятельность на общественных началах не возбранялась. Единственным условием было заключение специального договора о бессрочном и бесплатном пользовании зданиями церкви, содержащего полную информацию об имуществе, количестве прихожан, финансовом состоянии. Церковная община обязана была самостоятельно беречь вверенные здания, имущество, проводить ремонт, оплачивать отопление, платить местные обложения, но главное –  не организовывать политическую деятельность, направленную против  Советов; не читать проповеди против советской власти и ее представителей; не производить набатные тревоги для созыва населения к борьбе с властью.

Власть новая, место для ссылки – прежнее
Север продолжал свою миссию по изоляции заключенных. В 1920-е годы по несколько лет своих ссылок в городе и районе провели представители духовенства: священник Илья Михайлович Громогласов, богослов Иоанн Васильевич Попов, архиепископ Курский и Обоянский Онуфрий. Позже, уже не в Сургуте, они были казнены. В наше время канонизированы.  
К 1930-м годам, в период преобразования страны в большую стройку, собрание бедноты одного из окрестных сел согласилось передать колокола своей церкви сельсовету на нужды индустриализации. Тюменский облисполком принял постановление о передаче. Протестов и обжалования верующие не предъявили.
Тогда же решается судьба и Троицкого собора Сургута. Священник Трофим Ворокосов подал прошение Тобольскому епископу об увольнении с должности и снятии сана.

«Принимая во внимание, что община в 59 человек незначительная и содержать церковь не в силах, общее собрание верующих от пользования таковым отказывается. Просим регистрацию нашей общины не производить и общину считать распущенной», – говорится в постановлении прихожан.

Президиум Сургутского районного исполнительного комитета подтверждает закрытие собора и предлагает перепрофилировать здание в Дом культуры. В 30-х оно еще использовалось, но под пекарню и склады. Вскоре в одном из помещений бывшей церкви случился пожар, сооружение решили не восстанавливать. Его разобрали по кирпичику. Городская легенда гласит: 40 тысяч штук кирпича погрузили на две баржи, чтобы перевезти в деревню Юган. Судна попали в шторм, и обе баржи с церковным кирпичом оказались погребены в глубинах Оби. В 1939 году в районе  оставалось пять церквей.
 В условиях Гражданской войны и на фоне политики преобразования государства в светский тип, в отдельном уголке Западной Сибири таким образом проходила реорганизация церкви и регламентация ее отношений с властью. Сейчас в память об исчезнувшем сургутяне возводят новый собор. Он тоже назван Свято-Троицким, только расположен уже не в районе улицы Гагарина, как прежний, а на пересечении проспекта Мира и улицы Островского.