Хрустальная мечта наркомата

Страна нуждалась в пьезокварцах. Без них нельзя было производить на заводах электрослаботочной промышленности войсковые радиостанции, широко внедрявшиеся в Красной армии. Наращивая мускулы, оборонка требовала сырья.

«Еще недавно горный хрусталь шел только как красивый поделочный камень для украшений. Теперь он ценится главным образом за свои «пьезоэлектрические» свойства. Свойство это заключается в способности пластинок, выпиленных из горного хрусталя, давать при сдавливании их электрический ток. В ряде радиоприборов, приборов подводной сигнализации, в строительном деле, приборов для обнаружения косяков рыбы и др. находят себе применение пьезокварцевые свойства горного хрусталя. Хорошо образованные кристаллы этого минерала представляют шестигранные призмы, увенчанные пирамидой...»
(«Ханты-Манчи шоп», 27 июля 1936 года)

 Импортозамещение: почти 100 лет назад
В Советском Союзе почти до 1929 года не было известно ни одного промышленного месторождения пьезооптического кварца. Как же удовлетворялась потребность в нем? Очень просто. Изымали имеющиеся кристаллы кварца у населения, закупали кристаллы пьезооптического кварца за границей, главным образом в Японии и Германии, а также в Бразилии и на Мадагаскаре. Цены были высокими. И это еще полбеды. В 1920-е годы сенат США ввел запрет на поставки пьезосырья из Бразилии и с Мадагаскара.
Надо сказать, работа в хрусталеносных провинциях Советского Союза активизировалась. Особое значение Наркомат оборонной промышленности придавал месторождениям Приполярного Урала. Там случались громкие открытия, но власти их засекретили.
К этой теме «Новости Югры» обращались не раз, но недавно вышедшая при содействии Музея геологии, нефти и газа книга «Горный хрусталь и жильный кварц. История открытия и освоения месторождений на Приполярном Урале» почетного геолога Югры Сергея Комарицкого через документы и архивы ликвидированной в 2017 году «Сосьвапромгеологии» добавляет в эту историю новые сюжеты и подробности.
В 1924–1928 годах в малоизученном районе Приполярного Урала проводила геолого-исследовательские работы Северо-Уральская комплексная экспедиция АН СССР и Уралплана под общим руководством Бориса Городкова. Изучалось все: фауна, флора, ландшафт, климат, геология.

«Представлялось заманчивой задачей, – писал Городков в своем отчете за 1926 год, – заняться исследованием обширной территории, оставшейся белым пятном на картах Северного Урала, территории особенно трудной доступности».

И действительно, там, где работала экспедиция, на многие сотни километров простирались безлюдные пространства. Только изредка можно было встретить коренное население – ханты, манси или ненцев. Склоны гор осыпались и по этой причине были неприступны. Кругом болота, гнус повсеместно, а зимой снежные бури.
В состав экспедиции Бориса Городкова входил и геолог, в ту пору студент Горного института из Ленинграда Александр Алешков. Это он откроет в 1927 году самую высокую гору Урала – Народную (1 895 метров), а затем содержащее очень крупные кристаллы чистейшего горного хрусталя месторождение Додо. О молодом геологе писатель А. Ю. Белоусов позже скажет: «Он обладал счастливой способностью первым находить непознанное в то время, когда другие или искали не там, или не замечали своей удачи».



Среди каменных глыб и вязких болот
Первый год (лето 1924-го) экспедиция двигалась по маршруту Обдорск – верховья рек Собь и Елец и обратно в Обдорск. Из Ленинграда в Свердловск выехали 13 июня. Далее путь лежал через Тюмень в Тобольск, откуда на пароходе вниз по Оби до Обдорска. Экспедиция с трудом продвигалась по болотистой тундре. Нарты вязли в полужидком торфе, реки изобиловали порогами и перекатами.
Листая подшивку окружной газеты, я наткнулась на статью геолога Сергея Боча, который в 1929 году с экспедицией Геолкома начал изучать районы Полярного Урала. 27 июля 1936 года он писал, что «систематическая работа по распутыванию клубка горных массивов и научному изучению природы Приполярного Урала» началась только с 1924 года. Нелегко давалась работа по освоению этого труднодоступного края. «Подъем лодками, бечевой и на шестах, по порожистым рекам, часто по пояс в ледяной воде, в дождь и снег. Поиски доступных для конного транспорта перевалов, извилистый путь среди россыпей каменных глыб и вязких болот, отсутствие топлива для костра, кроме тонких прутьев низкорослой ивы, подъем на острые гребни и рискованные спуски делали работу не только утомительной, но и опасной».
Нередко уже в августе начинались снегопады. Осенью 1926 года, после окончания экспедицией работ в пределах Урала, Александр Алешков по поручению Бориса Городкова совершил поездку в Саранпауль, для этой цели он воспользовался остяцкой лодочкой, так называемой колданкой. Лодка вмещала до 190–200 килограммов, свободно помещалась на нарте и перевозилась на лошади. Только на четвертый день плавания стали попадаться промысловые избы, а в 60 километрах от Саранпауля была встречена зырянская семья, занимавшаяся уборкой сена.

«Как отдельные обитатели края, встреченные по пути вблизи Саранпауля, так и все население его было крайне удивлено появлением пришельца, явившегося совершенно необычным путем», – писал Алешков в своем отчете за 1926–1927 годы.

В Саранпауле сообщили, что экспедиция может рассчитывать на наем необходимого числа рабочих, приобретение лодок, но в меньшей степени на аренду лошадей. Из разговоров с немногими оставшимися на лето в селе владельцами оленей (большинство оленеводов еще находилось в горах) выяснилось, что в следующем году для транспортирования груза можно будет использовать оленье стадо. Работа по найму оленеводов, по заготовке продовольствия (сухарей, масла, сахара) и по заброске его в горы была поручена местному жителю – зырянину Ф. Н. Терентьеву.

Хрусталь Ляпинского Урала
В 1927 году экспедиция изучала самую неисследованную область Урала – водораздельные горы между истоками рек Хулга и Щугор, так называемый Ляпинский Урал.
Как свидетельствуют архивные материалы, первые сведения о находках кристаллов начали поступать в 1927 году от оленеводов из села Саранпауль П. Терентьева и Н. Филиппова, которые кочевали со стадами на западном склоне Приполярного Урала у горы Сура-Из.
В июне 1927 года один из отрядов экспедиции в районе верховьев Щекурьи выявил россыпи кристаллов горного хрусталя. В том же году при проведении маршрутных исследований в верховьях реки Хартес Алешков нашел крупный кристалл горного хрусталя. Найденные кристаллы передал профессору А. В. Шубникову. Он-то и подтвердил, что они пригодны для пьезоэлектрических изделий.
Итоги геологических исследований полевого сезона 1927 года Александр Алешков подвел уже в качестве начальника экспедиции. В частности, он отмечает: «В обследованном районе никаких полезных ископаемых, кроме золота в истоках некоторых речек, не встречено… При более детальных поисках вполне возможно обнаружение коренного месторождения золота. Некоторые образцы горного хрусталя, отличаясь прекрасной чистотой, могут найти применение в радиопромышленности, остро нуждающейся в нем, вследствие отсутствия в пределах СССР практически пригодных месторождений».
С находок этих кристаллов горного хрусталя и началась история открытий целого ряда месторождений жильного кварца и горного хрусталя.
В 1929 году на открытых Алешковым россыпях кварца в районе горы Неройка было собрано большое количество кристаллов, и даже сдано в институт прикладной минералогии 150 килограммов.
В 1932 году в районе Приполярного Урала отправляется поисковая партия СОПСа Академии наук СССР для обследования мест находок кристаллов горного хрусталя. Тогда еще никто в Наркомате оборонной промышленности и представить не мог, что поиски кварца будут настолько успешными, что в годы Второй мировой 
войны им будут делиться с союзниками. Так, в 1944 году советское правительство направит в Великобританию 40 килограммов оптического кварца, найденного на территории Приполярного Урала. Британцы использовали его для строительства станций орудийной наводки, которые охраняли воздушное пространство Лондона от налетов фашистской авиации.
Но в тридцатые годы экспедиции Александра Алешкова предстояло приложить сверхусилия, чтобы этот кварц найти.

Справка
Пьезокварц – это кристаллы кварца, пригодные для изготовления пьезоэлектрических изделий, применяющихся главным образом в радиотехнике для стабилизации частоты генераторов. Пьезокварцевый эффект был открыт во Франции еще в 1880 году. Однако в нашей стране интерес к нему появился лишь в 1920-е годы.

Продолжение следует