×
Культура
0

Метод Житковского

Я, как сейсмограф, пытаюсь описать атмосферу.


Пьеса нижневартовца Алексей Житковского «Горка» в 2019 году буквально прогремела по всей стране и сейчас идет в десяти российских театрах.  А ведь не «Горкой» единой живет драматург. О творчестве, о пути в профессию, вообще о жизни в Нижневартовске мы и поговорили с Алексеем накануне нового года.
- Леш, расскажи, как пишутся пьесы? 
- Первое время, конечно, блуждание в потемках. Работа на своем воображении. Есть история, ты ее хочешь рассказать. Правильно это или не правильно, сценически, не сценически, ты не понимаешь. Просто хочешь высказаться. Так я сделал первые свои тексты  «Мизантроп» и «Посадить дерево». Но рано или поздно этот запал заканчивается, и тогда нужно работать и над языком, и над сюжетом, и над драматургией. Это перелом, преодоление себя. На основе жизненного опыта можно написать пару вещей, потом он заканчивается и нужно о других людях писать.
- А вдохновение бывает? Или это сказки?
- Бывают какие-то сюжеты, которые ты замечаешь. Потом критическая масса накапливается и появляется импульс выплеснуть все на бумагу. Так у меня было, например, с «Горкой». Я все это сравниваю с таблицей Менделеева, которая, может, и явилась Дмитрию Ивановичу во сне, но, думаю, до этого он много лет ломал голову над тем, как выстроить атомы в нужном порядке. Это сравнимо. Нужно в голове прокручивать разные вещи, и в какой-то момент приходит озарение, что вот так должно быть. Но в целом, у меня такого не было, чтобы сидел-сидел, и вдруг оно пришло.
- То, что ты по первому образованию химик, влияет на твое творчество?
- Думаю, что влияет. Естественно-научное образование приучает системно, научно мыслить, строить гипотезы, экспериментировать, опровергать самого себя, выстраивать структуры. Мне кажется, что у нас беда с гуманитарным образованием, оно по касательной идет. У нас мало структурализма, того, чем сегодня на Западе занимаются. 
-  Зато много величия.
- Величия, ярлыков, пафоса. Если русская литература, то обязательно великая, а аналитических вещей мало. Естественное образование позволяет метод работы обрести.
- Расскажи, где ты учился?
-  Я родился в Омске, там окончил школу и потом химфак ОмГУ. Было желание учиться дальше, но хорошей аспирантуры в моем вузе не было. Случайно подвернулся очень хороший вариант. «ЮКОС» проводили набор на магистратуру в Томский политех. Годичное обучение, магистерская программа полностью на английском языке для математиков, физиков, химиков. А квалификация - разработка нефтегазовых месторождений.
Томск очень интересный город, студенческий, неформальный. Я там попал в киноклуб и заболел кино. Пересмотрел много классики, весь арт-хаус. Пробовал сам что-то снимать. Тогда же возникла идея поступить во ВГИК.
Но я после этого еще семь лет работал в нефтянке. Все-таки образование мы получили классное, и нас всех быстро разобрали. Меня пригласила на работу ТНК-ВР. Правда, я думал, что буду работать в столице, а меня отправили сначала в Ижевск, потом в Нижневартовск. У меня были хорошие карьерные перспективы, высокая зарплата. К тому же в 2008 году я женился, через год родилась дочка. 
- Так бы мы и не узнали драматурга Житковского.
- Да, нефтянка начала меня затягивать. Но поддержала жена Ирина. Она буквально заставила меня поехать и подать документы во ВГИК. Я поехал и поступил.Мне было 28 лет. Сбережения от зарплаты в нефтяной компании позволили мне два года не работать. Я занимался самообразованием.
- Период учения был тяжелым?
- Нет. Это было очень круто. Я приезжал в Москву на месяц осенью и на месяц весной. У нас был очень хороший курс. Все с высшим образованием. И мастер крутой - Леонид Николаевич Нехорошев. Он мне очень много дал и в профессии, и по мировоззрению. К сожалению, он умер, когда мы учились на последнем курсе. Защищаться пришлось у Юрия Арабова. А на курсе у нас не было соревновательности. Была домашняя атмосфера. Мы учились, смотрели кино с пленки, обсуждали, ходили в театры. Я вдохновлялся, приезжал сюда и работал. Пять классных лет.
- Анна Ахматова писала: «Когда бы вы знали, из какого сора растут стихи…» Откуда растут твои очень разные пьесы?
- По-разному. «Лета.doc» или «Полголовы» - это личные истории, которые стали частью моей жизни, и я с ними живу. История с репрессиями продолжается с 2014 года. Здесь в Нижневартовске собирались ставить памятник жертвам репрессий, эта история быстро обросла скандалами, конфликтами. Я ходил и записывал интервью с детьми ссыльных, которые хотели увековечить память своих родных. Так получился очень сильный текст, который вызвал большой резонанс. Причем в России даже больший, чем в Нижневартовске. А Саша - герой пьесы «Полголовы», человек с инвалидностью, прикованный к коляске, - мой друг, к которому я хожу каждый месяц в гости. И мы помогаем друг другу.
- Как ты нашел его?
- Меня знакомый, который знает его лет десять, пригласил. И мы вместе пришли, познакомились. Узнали, что живет такой одинокий человек…
- Когда ты понял, что это может стать текстом?
- Когда он начал говорить. Он очень интересный человек с потрясающей судьбой. Очень артистичный. Мою идею принял. Сказал: «Почему бы нет, мне нечего скрывать». Для него это было событие. Я ему потом показывал записи читок. Ему нравится смотреть. Это его жизнь. Она стала не только достоянием больничной палаты. Ее же читали везде. Саша стал… не звездой, это неправильное слово. Но мне нравится, что человек, который был замкнут, ощущает связь с миром. Эта история универсальная. Она может тронуть в любом городе. С этим хочется работать.
- Не случалось ли, что в выдуманных тобой персонажах кто-то себя узнавал?
- В «Горке» все себя узнали, хотя это полностью вымысел. Я не замечал в сотрудниках детсада такого абсурда, хотя он, скорее всего, есть. В «Дятле» тоже многие себя узнают. Но это такой герой, которому хочется сочувствовать, сопереживать.
- Когда ты понял, что «Горка» будет востребована?
- Когда мы сделали читку. По реакции зрителей и актеров стало понятно, что это материал живой, настоящий и у него есть будущее.
- По этой пьесе уже десять спектаклей поставили. Приятно, что тебя везде ставят?
- Это приятно, но отвлекает от следующей работы. Не «Горкой» единой жив человек. Я после «Горки» несколько пьес написал, и мне хочется от этой истории  дистанцироваться и начать другую жизнь, съехать с горки вверх или вниз. Но мне очень нравится эта пьеса, и я очень рад, что она идет в стране. Но больше всего рад, что она идет в нашем городе. Это для меня очень важно.
- А заграницей есть постановки?
- Будут ставить в Вильнюсе на русском языке. Очень хороший театр, очень хороший режиссер Лера Суркова. Делали эскиз в Бостоне, по-моему, в Сербии переводили. Возможно, будут еще варианты.
- Ты сколько спектаклей видел?
- Я видел три. В театре на Таганке, в Омске и  видел запись спектакля в Калуге. Наш четвертый.
- Какой самый точный?
- Не могу сказать. Не потому, что не могу обидеть людей. Это история, которая подразумевает множество трактовок. Это не лобовой сюжет. От него возможны ответвления, и каждый режиссер что-то свое находит в материале. Это очень ценно.  Я уважаю все режиссерские решения. Плохого спектакля я еще не видел.
- По твоим сценариям поставили два фильма. Тебе понравилась киноверсия «Мизантропа»?
- Вот здесь мне вообще мало что нравится. Очень редко что-то нравится. Я по-другому вижу эту историю. Для меня она жестче и прямее. 
- Бывает, что твой текст тебя мучает?
- Бывает, что ты придумываешь ход, а в тексте он работает совсем в другую сторону. История была об одном, а герои стали жить какой-то другой жизнью. Ты сопротивляешься, но потом отпускаешь вожжи. 
- Сколько ты работаешь над пьесой?
- По-разному. Где-то месяц-два. У меня нет такого, что я постоянно с 8 до 10 утра работаю. Я очень долго придумываю, потом быстро пишу. Основной период в голове, потом в заметках, дневниковых записях. А потом оно прорывается и бежит. 
- Ты дневники пересматриваешь?
- Пересматриваю за последний год, за два. Их много. Я их веду с 2011 года. Веду по двум причинам. Во-первых, нужно фиксировать события, которые ты видишь в жизни. Иначе ты будешь писать только что-то воображаемое. Во-вторых, чтобы анализировать себя. Это хуже всего получается. Это и не нужно, мне кажется, делать. Я бросил потому, что смотрю в эти записи и вижу одно и то же: все плохо, ничего не получается, нужно работать над собой. Детального анализа не получается. Я пишу заметки о том, что вижу в жизни, путевые заметки. Потом из этого может получиться текст, а может не получиться. 
- Ты достаточно часто высказываешься в социальных сетях. Я когда тебя читаю в Фейсбуке, есть ощущение, что у тебя часто тяжелые эмоции. Тебе часто бывает тягостно в Нижневартовске?
- Дело не в Нижневартовске. Мне кажется, что у нас тяжелая действительность, очень давящая. Я говорю не только про климат. Вообще про атмосферу. Конечно, есть места хуже и суровее. Я очень впечатлительный, чувствительный человек и от этого страдаю. Пытаюсь от этого отодвинуться, но, видимо, у меня такой талант все через себя пропускать. Я не хочу никого оскорблять. Я, как сейсмограф, пытаюсь описать атмосферу. Есть какие-то вещи, которые меня беспокоят и волнуют. Мне нравится, когда какой-то вопрос висит. Жить с вопросом некомфортно, очень трудно. Когда все разложено по полочкам, конечно, проще. Но так не бывает, поэтому мне нравится, когда люди ходят с вопросом, о чем-то задумываются.

Теги статьи: #Нижневартовск #Житковский

Автор текста: Алексей Шабанов.   

Комментарии (0)
Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии