О тяжелой судьбе военнопленного красноармейца Макара Трофимова

Только в 1990-е годы отечественные военные историки в полной мере обратились к рассматриваемой теме.

Точную цифру количества красноармейцев, попавших в плен в 1941 г., историки до сих пор не могут назвать. Она колеблется от 3,3 до 3,7 млн. человек. За 1942 год во вражеский плен попало почти в два раза меньше – 1,7 млн. советских военнослужащих, а за 1943-й – 565 тысяч.

Если верить немецким документам, в 1941-1945 гг. на Восточном фронте было взято в плен 5 754 000 советских солдат и офицеров. Ранее советский, а ныне российский Генштаб считает это число завышенным и называет цифру, отличающуюся от немецкой на 1-1,5 млн. человек (последние данные – 4 млн. 559 тыс. чел.). Более точных цифр мы уже никогда не узнаем.

Судьбы советских военнопленных – одна из самых мрачных и жестоких сторон Великой Отечественной и Второй мировой войн. Впервые в истории агрессор заранее готовил своих солдат к войне на уничтожение, развивал у них инстинкт ненависти, безжалостной решимости и готовности к убийству.

Первыми, кому пришлось испытать плоды подобной «подготовки», оказались плененные солдаты и офицеры Красной Армии. Еще в марте 1941 г. за несколько месяцев до нападения на СССР германское верховное командование (ОКВ) провело совещание относительно создания лагерей для советских военнопленных и правил обращения с ними. Фактически уже в это время предусматривалось массовое истребление военнослужащих Красной Армии, оказавшихся в плену.

В распоряжении ОКВ от 8 сентября 1941 г. говорилось, что «… большевистский солдат потерял всякое право претендовать на обращение с ним как с честным солдатом, в соответствии с Женевским Соглашением.… В отношении советских военнопленных даже из дисциплинарных соображений следует весьма решительно прибегать к оружию. Война между Германией и Россией – не война между двумя государствами или двумя армиями. Это война двух мировоззрений – мировоззрения национал-социалистического и большевистского. Красноармеец не рассматривается как солдат в обычном смысле этого слова… Красноармеец должен рассматриваться как идеологический враг, то есть как смертельный враг национал-социализма, и поэтому должен подвергаться соответствующему обращению».

Безжалостное уничтожение

Как складывалась судьба советских военнопленных? Что они чувствовали, о чем думали и как себя вели? Разумеется, судьба и мироощущение каждого отдельного человека неповторимы, но всегда есть возможность выделить какие-то общие, наиболее типичные черты. Если их обобщить, для большинства военнопленных определяющими были голод и боязнь наказания со стороны немцев.

Хотя на бумаге рацион пленного должен был составлять от 2000 до 2200 килокалорий, на деле он был в несколько раз меньше и колебался от 300 до 500 килокалорий. Существовали нормы в «100 г проса без хлеба», «до 20 г проса и 100 г хлеба без мяса», «до 20 г проса и 200 г хлеба». Под «хлебом» понималась особая смесь, которая получалась при соединении ржаных отрубей, свекольного жмыха, древесных опилок и муки, изготовленной из соломы или листьев.

Политика германских властей в отношении советских военнопленных была направлена на физическое уничтожение последних. Многокилометровые пешие переходы без отдыха и пищи, размещение в лагерях под открытым небом, часто без всякого питания или при столь скудном пайке, что он не мог поддержать силы заключенных, запрещение местному населению передавать им продукты питания, антисанитарные условия – всё это приводило к смерти от голода, сыпного тифа и других болезней большей части тех, кто попал в плен. Как правило, советских военнопленных задействовали на самых тяжёлых, изнурительных работах, причём нормы питания при этом были почти в два раза ниже, чем у пленных из других стран. Тот, кто слабел, безжалостно уничтожался.

Возможный шанс на спасение – побег выпадал не каждому. Согласно существующим данным, цифра бежавших из немецкого плена колеблется от 100 до 200 тысяч человек. Такие люди сразу же решали для себя: «Лучше смерть, чем неволя» и с риском для жизни стремились вырваться из этого состояния.

К числу подобных смельчаков относится и наш герой Макар Трофимов. Дважды он бежал из плена, не соглашаясь с положением пленного. Дважды его ловили и возвращали в лагерь. Казалось, сама судьба благоволила к солдату, сама судьба хранила его. А ещё помогали выжить мысли о доме и маме Ольге Фаддеевне, которая ждала своего сына в далёком омском селе.

Пулеметчик Трофимов

Родился Макар Трофимов в декабре 1924 года в селе Нижняя Казанка, что находилось в Тарском уезде Омской губернии. Учился в школе, после её окончания работал в местном леспромхозе.

Грянула война. На защиту Родины встали все – и стар, и млад. Едва дождавшись своего семнадцатилетия, Макар Трофимов зачастил в райвоенкомат. Просил, уговаривал, требовал отправить его бить фашистов, убеждая комиссара в том, что ему уже давно 18 лет. Наконец, добился своего.

Теперь он – курсант Омского пехотного училища, в котором проучился с августа 1942 по февраль 1943 года. После ускоренного курса обучения был направлен на фронт командиром пулеметного отделения 292 стрелкового полка. Храбро сражался молодой сибиряк, не прятался за чужие спины. Его пулемёт «Максим» ни разу не подводил бойца, яростно отражая атаки фашистов.

Летом 1943 года часть, где служил пулемётчик Трофимов, перебросили на Воронежский фронт для участия в битве на Орловско-Курской дуге. На её южном участке было намечено проведение крупной наступательной операции. Вместе со своими товарищами по оружию Макар Трофимов готовился к контрнаступлению. В один из последних июльских дней 1943 года несколько советских подразделений попали в немецкое окружение. Окружённые бойцы вели упорные бои, отбивая непрерывные атаки наседавшего противника.

Очнулся Макар в подвале на каменном полу от дикой боли в позвоночнике. Где он? Что случилось? Как потом выяснилось, во время боя рядом с Макаром разорвалась вражеская мина, и её осколок впился в позвоночник. Тяжелораненый, потерявший сознание воин был пленён фашистскими солдатами. Вместе с ним в подвале находились Алексей Афанасьев и грузин Вано. Оказывается, этим бойцам удалось протащить на себе раненого товарища и тем самым спасти его (немцы не особо церемонились с больными и ранеными, они просто убивали их).

Концлагерь

Лагерь для военнопленных, куда доставили Макара, размещался в дощатых бараках, обнесённых колючей проволокой. По углам стояли вышки с пулемётами и прожекторами. Между рядами проволоки бегали осатанелые овчарки. Для Макара, как и для тысяч других таких же пленных, начались долгие страшные месяцы плена на польской земле. Полураздетые, голодные, они вынуждены были терпеть издевательства со стороны надзирателей. Для последних не составляло никакого труда ради шутки натравить на заключенного собаку.

Так началась вторая жизнь Макара Трофимова. Эта жизнь была похожа на кошмар. «Бежать! Во что бы то ни стало! Бежать!» - только эта упрямая, не покидавшая Трофимова мысль давала ему силы, чтобы жить.

От голода, холода и побоев люди с каждым днём теряли силы и умирали. Тысячи пленных лежали прямо на холодной земле. На них кишели скопища паразитов. Лагерь был превращён в гигантскую камеру пыток и страданий. Попадая сюда, человек терял имя и получал номер. У слабых опускались руки, сильные боролись.

Военнопленные готовили побег: подбирали товарищей, по крохам собирали и без того скудные запасы еды. Без колебаний согласился бежать Макар Трофимов. Казалось, всё продумано до мелочей – надёжные друзья, примерный маршрут.… Но уже через час их, избитых и затравленных собаками, вернули в лагерь. В назидание другим, чтобы неповадно было бежать, начальник лагеря приказал расстрелять каждого третьего. В живых остались только трое.

Ударили морозы, и полураздетые, измождённые люди коченели по ночам на нарах. Лагерная жизнь становилась совсем невыносимой. Жестокости фашистов не было конца, они знали о приближении советских войск и всю злобу за свои неудачи вымещали на военнопленных. Голод, неимоверно тяжёлый труд на каменоломнях, издевательства охранников выматывали последние силы. Но и в этих условиях находились люди, которые отказывались всё это терпеть. В глубокой тайне горстка смельчаков, в которую попал Макар Трофимов, разрабатывала план нового побега. Однако и эту группу постигла неудача. В отместку озлобленные немцы заставили беглецов весь день стоять на скамейках. Каждый стоял, сколько мог. Однако стоило кому-либо чуть покачнуться, как тут же автоматная очередь разила его.

Макара Трофимова, опять уцелевшего каким-то чудом, прямо со скамейки фашисты бросили в холодный каменный подвал офицерской столовой. Только через пятнадцать дней охранники пришли убрать труп. А «труп» сидел в углу подвала и с ненавистью смотрел на врагов. Удивлению немцев не было предела. Как он, избитый, без пищи и воды, смог выжить?

Не знали они, что русского солдата спас повар. В маленькое отверстие он проталкивал узнику кусочки мяса, лил воду и повторял: «Камрад, будь осторожен!». Поражённые стойкостью пленника, немцы не расстреляли его и вернули вновь в концлагерь.

Снова в бой

Весной 1945 года советские войска освободили концентрационный лагерь, в котором содержался Макар Трофимов. После проверки (а это было обязательно для всех бывших военнопленных) он попал в 61-й танковый полк. Теперь младший сержант М. Трофимов – командир стрелкового отделения в 61-й Гвардейской танковой бригаде 4-й Гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта.

До 4 марта 1947 года служил Макар в частях, дислоцировавшихся в Венгрии, помогал братскому народу поддерживать порядок и восстанавливать страну. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1947 года младший сержант Макар Трофимов подлежал увольнению из рядов Советской Армии.

Второго апреля 1947 года вернулся солдат в родной дом к уставшей ждать, истосковавшейся матери.

Вернулся возмужалым парнем, готовым к мирному труду. Уже через несколько дней он приступил к работе в должности инспектора кредитного отдела Тевризского отделения Госбанка. Без отрыва от основной работы заочно окончил Омский финансово-кредитный техникум, позднее – Ленинградский финансово-кредитный институт. В 1949 г. приказом Омского управления был переведён руководителем кредитной группы Муромцевского отделения Госбанка, а в мае 1965 год назначен управляющим этого отделения.

Годы шли. Стали притупляться жуткие воспоминания о времени, проведённом в плену. Жизнь налаживалась. И вдруг прошлое напомнило о себе, напомнило подло, исподтишка. Только Макар Иванович приступил к обязанностям управляющего, как его вызвали в райком партии и настоятельно «порекомендовали» стать членом КПСС (ещё одна особенность того времени – ни один руководитель не мог оставаться беспартийным). Однако когда подошло время, первый секретарь РК КПСС с нескрываемым презрением прервал рассказывающего свою биографию Макара Ивановича Трофимова: «Предателям Родины нет места в партии!». Вот так.… Не уничтожили немцы физически, так дома свои (!) убьют морально. Но, видать, судьба продолжала хранить фронтовика Макара Трофимова и после войны. Буквально через месяц тот же секретарь РК приносит Макару Ивановичу извинения и вручает ему партийный билет.

Звание коммуниста Макар Трофимов пронёс с честью – все поручения выполнял добросовестно, неоднократно поощрялся за активную общественную деятельность. В 1966 году семья Трофимовых перебралась в п. Кондинское, где Макар Иванович был назначен управляющим Кондинским отделением Госбанка. В этой должности он проработал до ухода на заслуженный отдых в декабре 1984 г. Не довелось ветерану долго отдыхать на пенсии. Пребывание в плену, множественные ранения отразились на здоровье, и в канун 47-й годовщины Великой Победы 5 мая 1992 года ветерана не стало. Остались лишь награды да добрая память о солдате – сибиряке.

Скороход

Из воспоминаний вдовы Веры Григорьевны Трофимовой, ветерана труда, труженицы тыла: «То немногое, что знаю о покойном муже, я услышала, когда к нам приехал с дочерью Алексей Афанасьев из Чувашии. Тот самый, который в плену спас Макара и которого долгие годы разыскивал супруг. Надо было видеть эту долгожданную встречу! Забыв обо всём, они обнимались, плакали, вспоминая. «Ты помнишь?» - эта фраза звучала постоянно. Вспомнили Вано. Как оказалось, тот самый грузин Вано не вернулся с войны. Укрывшись от всех в бане, они долгие часы говорили о тех страданиях, гибели друзей и не скрывали слёз. А я, спрятавшись за дверью, слушала эти жуткие воспоминания и плакала навзрыд.

О боевом пути мужа я узнала в Москве. Совет ветеранов 4-й Гвардейской танковой армии накануне 36-й годовщины Великой Победы организовал встречу однополчан. Трудно выразить словами то, что я увидела и услышала. Волнующие встречи однополчан, ищущие взгляды, слёзы. Везде пестрят указатели: такой-то полк, такое-то подразделение. Смотрю: муж, прихрамывая, заспешил к одному из них. Раздались возгласы: «Скороход!? Я узнал тебя, Макар!». Неописуемая радость в голосах, в глазах! И так все две недели. Но почему скороход? Оказывается, уже после Победы, участвуя в соревнованиях, Макар Иванович занял первое место по спортивной ходьбе и был награждён отрезом ткани на костюм. Призовые места занимал он и в соревнованиях по стрельбе из винтовки. На вторую встречу однополчан Макар Иванович не смог поехать – отказали ноги. На приглашение ответил коротко, телеграммой: «Не смогу. Болен». Он не мог смотреть фильмы о военнопленных. Скромный, немногословный, он весь выкладывался на работе. Не любил говорить о себе. А случись с кем беда, безоглядно бросался на помощь. Такой Макар Иванович Трофимов был в жизни. Таким он остался в людской памяти».

На Родину из немецкого (а также финского и румынского) плена вернулись 1 млн. 836 тыс. человек. Сталинская военная доктрина не признавала сдачи в плен. В крайнем случае, бойцы Красной Армии должны были покончить с собой, но не попасть в руки врагу. Так поступали многие генералы, командиры, политработники и рядовые коммунисты. Но большинству хотелось выжить любой ценой. Кому-то – чтобы просто жить, а кому-то - чтобы вернуться и продолжать сражаться за свою Родину. Такие были призваны вторично. К их числу относились те бойцы и командиры Красной Армии, которые по разным причинам «потеряли» свои части и остались на оккупированной немцами территории, бежавшие из плена и вышедшие к своим. В 1942-1945 гг. были повторно поставлены под ружье более 1 млн. человек.

Этим людям выпало испытать горечь поражения в бою и унижения плена. Они сумели вынести и то, и другое. Они сумели выжить там, где, как казалось, выжить невозможно.

Автор: Владимир Бобров