Остановивший время. Рассказываем о фотокорреспонденте Владимире Загваздине

В истории нашей газеты фотокорреспондент Владимир Загваздин оставил заметный след. Его работы передают дух времени и редакции «Ленинской правды» семидесятых годов прошлого столетия. И сегодня являются документальным свидетельством того времени.

В подготовке юбилейных мероприятий, прежде всего исторической экспозиции «Потомки поймут наше время таким, каким мы его опишем» и фотовыставки, мы использовали много фотографий, которые передала ветеран редакции Наталия Худякова. Практически все они – Владимира Загваздина.

Первый день работы – фото на память

– Когда я пришла в «Ленинскую правду» в 1973 году, Владимир Загваздин там уже работал. Но, видимо, пришел недавно. Потому что на слуху у меня были фамилии фотокоров Костенко и Жуланова, которые работали до него, – вспоминает Наталия Худякова и показывает фотографию, на которой запечатлен ее первый день в редакции. – Помню, зашел мужчина с фотоаппаратом, я не успела опомниться, а он щелк-щелк и вышел. А потом отдает готовые снимки.

Позже она часто заходила в святая святых фотографа – его лабораторию. Ей было интересно понаблюдать за работой профессионала.

– Я сама занималась фотографией в школе. У нас тогда в классе у многих были простенькие фотоаппараты. Умела проявлять пленку, печатать фотографии. Но в профессиональной лаборатории был совсем другой мир. В небольшой комнатке без окон стояла аппаратура, о которой я даже мечтать не могла. Новомир Борисович Патрикеев всегда покупал самую лучшую аппаратуру. Просил Загваздина следить за новинками и сразу сообщать. Также там был шкаф с коробочками практически одного размера, в которых хранились конверты с негативами. Все они были подписаны. И в случае необходимости Владимир быстро находил нужный негатив. А еще в лаборатории у Загваздина был идеальный порядок, – вспоминает Наталия Александровна.

Большой мастер

К сожалению, фототека Владимира Загваздина утеряна. Зато много его фотографий хранится в домашнем архиве Худяковой, в том числе и коллектива редакции.

– Мы часто фотографировались всем коллективом. Поводов было немало: приезд собкоров и гостей, различные праздники. Собрались на демонстрацию 1 Мая – делаем фото на крыльце здания редакции. Провожаем кого-то на пенсию – тоже фото на память. Только на общих фотографиях Загваздина нет, он всегда оставался за кадром. А потом всем печатал фотографии и раздавал. Это не входило в его обязанности, но видно было, что делал с удовольствием, – рассказывает Наталия Худякова.

А я вглядываюсь в фотографии коллектива – кого-то узнаю, кого-то вижу впервые, но в каждом снимке переданы не просто время, а характеры запечатленных на них людей. Надо быть большим мастером, чтобы так снимать.

– Загваздин был очень талантливым фотографом, он чувствовал людей, – подтверждает мои ощущения моя собеседница. – Был большой, добрый человек. И безотказный. Надо сделать срочно фотографию – сделает. Надо оперативно собраться в командировку – поедет. Настоящий профессионал своего дела, – вспоминает ветеран газеты.



С лейкой и блокнотом

А командировки были часто. И нередко ездил Владимир Загваздин туда один, без пишущего корреспондента. Снимал, собирал фактуру и сам писал небольшие тексты, так называемые подклешевки. Получалось оперативно и емко.
Ветеран редакции Юлия Смирнова в своем материале «С лейкой и блокнотом» так пишет о фотокоре: «Он отправлялся в самые «горячие» точки округа – на строительство трассы или трубопровода, на Самотлор, на реку во время путины – и всегда привозил добротный, интересный материал. Фото и текст. По молодости и неопытности я считала, что только так и должно быть, ведь в «Ленинской правде» Владимир работал фотокорреспондентом. Единственный фотокор в пятиразовой газете, которая благодаря ему успевала следить за всеми важными событиями в округе и никогда не испытывала недостатка в иллюстрациях. Может быть, только так и должно быть». 

Юлия Смирнова подчеркивает, что никогда больше не встречала фотокора, который работал бы с такой отдачей: «Немногословный и несуетный, как настоящий сибиряк, Владимир очень мало рассказывал о своих поездках и встречах с людьми, но что-то все-таки осталось в памяти. Это именно Владимир сказал мне по какому-то поводу, что при 40 градусах мороза шариковая ручка не пишет, а при температуре ниже 50 бесполезен и карандаш. Он это хорошо знал, ведь из командировок привозил не только фото, но и подробные записи, которые потом отливал в точные строчки. Как фотографии его не надо было долго разглядывать, отбирать из них лучшие, так и текст не нуждался в правке или даже уточнениях. Его фамилия – Загваздин – была вроде «Знака качества».

– У меня до сих пор перед глазами его каллиграфический почерк. И писал он грамотно, – подтверждает Наталия Александровна, которая в начале своей карьеры работала машинисткой.

В гармонии с природой

Еще одна особенность была у фотокорреспондента Загваздина – он очень любил природу, чувствовал ее. И эту любовь передавал через фотографию и слово.
Наталия Худякова рассказывает, что у нее долгое время стояла в рамке фотография фотокора, на которой запечатлена природа.

– Это было настоящее произведение искусства, – рассказывает она и жалеет, что при переезде фотокартина была утеряна.

Зато остались газетные публикации.

«Мне запомнился один эпизод из зарисовки Владимира Загваздина «Этот чудный мир природы»: «Ранним морозным утром шли рабочие на стройку, заметили: копается кто-то в куче мусора, собака вроде бы, а подошли поближе – поняли: волк. Струхнули некоторые, назад было подались. Волк ведь. Но нашлись и смельчаки: «Что вы, мужики, топоры-то в руках. Давайте облаву организуем». Зашли цепью от леса, двинулись вперед. Волк заметил этот маневр, насторожился…» Так не напишешь с чужих слов. Было пережито? В то время (как сейчас, не знаю) охота была в Ханты-Мансийске излюбленным, может быть, даже главным мужским делом. На день открытия охотничьего сезона не назначались никакие мероприятия, встречи, дела – город пустел… Был ли Владимир охотником? Не знаю», – пишет Юлия Смирнова.

Ясность вносит Наталия Худякова.

– Новомир Борисович очень ценил Загваздина. Они даже ездили с ним на охоту. Редактору нравилось, что Владимир так чувствует природу. И писал он о природе проникновенно. 

В памяти Наталии Александровны всплывает фотография, которую она случайно увидела в соцсетях:

– На снимке запечатлена старая центральная площадь Ханты-Мансийска, где вдалеке с кем-то идет Владимир Загваздин с неразлучным кофром через плечо. Со спины его узнала… 

А я в очередной раз убеждаюсь, что случайности – не случайны. Выход материала практически совпадает с днем рождения, а сейчас – днем именинной памяти фотокора «Ленинской правды» Владимира Загваздина, человека, который передавал любовь к миру через камеру объектива.