Под руководством Салманова

Сургутскую экспедицию хотели ликвидировать
19 сентября 1959 года в Среднем Приобье была создана первая нефтеразведочная экспедиция. Начальником Сургутской экспедиции назначили Фармана Салманова, главным инженером – Александра Горского, а главным геологом – выпускника Грозненского института Бориса Савельева.
Что было до этой даты, сегодня хорошо известно: в сентябре 1957 года в Сургуте высадился десант геологоразведчиков. Это были работники Колпашевской экспедиции, возглавлял ее молодой геолог Фарман Салманов, усомнившийся в перспективности поиска нефти в Кузбассе. Салманов тогда погрузил незамысловатый скарб геологов на несколько барж и уехал вести разведывательные работы под Сургутом.
Это событие за многие годы обросло многочисленными версиями. Кто-то говорит, что это был дерзкий поступок Фармана Салманова, который рогом уперся, поверив в перспективность Среднего Приобья.
Другие исследователи биографии знаменитого геолога считают, что никакого самоуправства в том поступке не было: перебазировка была разрешена Новосибирским территориальным геологическим управлением. Только получив положительный ответ о выделении земли под Грязненскую нефтеразведку в Сургуте, Салманов приступил к подготовке переезда из Кузбасса. Даже смета была выделена под переезд, что исключает версию о единоличном принятии решения.
Как бы то ни было, Салманов не ошибся: в Сургут он приехал не напрасно.
Перед нефтеразведкой ставились большие задачи: бурение Сургутской опорной скважины, разведочное бурение и обустройство Нижневартовской площади, глубокое бурение и обустройство Мегионской разведочной, Пимской, Нижне-Мысовской и Охтеурской поисково-структурных скважин, а также завоз оборудования для бурения Юганской опорной скважины. Выполнение столь масштабной работы было сопряжено с большими трудностями, поскольку решение геологических проблем предполагалось одновременно с обустройством людей на новом месте. О трудностях обустройства свидетельствует, например, тот факт, что прибывшие с началом навигации еще в апреле 1958 года первые рабочие Пимского бурового участка вынуждены были построить для себя шалаши из жердей, покрыв их прошлогодней травой. Только к ноябрю на участке построили дома и появилась возможность приступить к строительству. 
По воспоминаниям главы Тюменского геологоразведочного управления Юрия Эрвье, «зима 1959/1960 года из-за недостатков в материально-техническом обеспечении была для экспедиции очень трудной. Буровые длительное время простаивали, и ничем нельзя было помочь. Сургутского аэродрома еще не существовало… Вертолетов Ми-6 тоже не было. В общем, до открытия навигации была не работа, а игра на нервах». 
Но главное огорчение Салманова было в том, что пробуренные скважины не давали нефть.
Отношение к Сургутскому району со стороны главка было, по его словам, мягко говоря, сложным. Сургутской экспедиции пришлось сократить количество сейсмических отрядов, скорректировать цифры семилетнего плана по бурению. Геофизические исследования были полностью прекращены в восточной части района. Когда главный инженер Горский и бывший с ним на совещании главный геофизик Федоров обратились с просьбой к одному из руководителей управления помочь транспортом, тот, нисколько не смущаясь, заявил: «Кому нужна ваша нефть и газ в Нижневартовске и Охтеурье? Прекратите там работы и перебросьте транспорт туда, где его не хватает».
За навигацию 1960 года экспедиция получила только один трактор. Это была капля в море. 
«Надо открыть месторождение, тогда только все изменится. Другого выхода нет», – говорил коллегам Салманов.
В ноябре 1960-го на Мегионской скважине были получены притоки нефти. Но на фоне уже прогремевшего шаимского фонтана это ничего не означало. Салманова вызвали в Тюмень. На совещании все очень высоко оценивали Шаимский и Березовский районы. Все в один голос говорили о высочайших перспективах Приуральской зоны низменности. На столе лежала обзорная геологическая карта района работ управления. На ней Сургутское Приобье обозначалось белым пятном.
«Я просил увеличить объемы бурения в нашем районе, уверяя, что в Сургутском Приобье в самое ближайшее время мы получим промышленный приток нефти», – рассказывал Салманов. Но в ответ слышал: «Лучше в этом районе не расходовать средства. Сургутская затея неумна».
В ту пору часто раздавались призывы ликвидировать Сургутскую экспедицию. «Некоторым ее руководителям прямо предлагалось переходить на работу в Шаим, – вспоминал позже Салманов. – К счастью, нас не постигла участь Нарыкарской, Кондинской, Березовской, Сартыньинской экспедиций, ликвидированных из-за малой перспективности. Не постигла потому, что в самый, пожалуй, драматичный момент получили долгожданный фонтан».
21 марта 1961 года мегионская нефть расставила все по своим местам. Затем случился Усть-Балык. И снова была удача.


Правда «Правдинки»
В 1964 году Салманова назначили начальником Правдинской экспедиции. Базировалась она в деревне Горнофилинск Ханты-Мансийского района. Здесь осенью 1964 года высадился первый десант геологоразведчиков.
Правдинская нефтеразведочная экспедиция была организована 17 сентября 1964 года для проведения геолого-поисковых работ в Салымском нефтеносном районе. Основанием послужили обнадеживающие прогнозы, сделанные на основе данных геофизических исследований. Уже через месяц в Горнофилинске, которому вскоре предстояло сменить имя, жило четыреста человек.
В честь газеты «Правда» поселок сначала назвали Правдинском, а экспедицию, соответственно, Правдинской нефтегазоразведочной. Потом, оказалось, что с таким названием уже есть несколько населенных пунктов, и тогда родилось название Горноправдинск.
–Я часто бывал у Фармана в Горноправдинске, – рассказывает глава Союза нефтегазопромышленников РФ Геннадий Шмаль, друживший с Салмановым. – Фарман был энергичным руководителем, в Горноправдинске жизнь бурлила. Приезжали артисты, спортсмены, писатели. И удивлялись, как геолог неистово обустраивал жизнь на Севере. Горноправдинск строился по единому проекту. Дома были словно игрушечные: красивые, разноцветные. Деревья удалось сохранить, а по всему поселку зацвели цветы. За короткий срок в Горноправдинске появились Дом культуры, музыкальная школа, стадион, хоккейный корт, поликлиники, детсады…
Как-то Салманов выступил с идеей собрать слет молодых геологов в его экспедиции. Тогда в Горноправдинск вместе с геологами приехала 17-летняя Алла Пугачева, пела знаменитого в то время «Робота». Фарман Салманов дружил с Яном Френкелем, Александрой Пахмутовой, Иосифом Кобзоном, Владимиром Шаинским. Пожалуй, ни одна творческая группа, приезжавшая в Тюменскую область, не миновала Горноправдинск.
Ежегодно на карте стали появляться открытые коллективом экспедиции месторождения: Правдинское, Салымское, Верхне-Салымское, Ай-Яунское, Урненское…
Между прочим, первым, кто заинтересовался баженовской свитой, был Салманов. Вот как об этом в интервью «Новостям Югры» вспоминал член-корреспондент РАН Иван Нестеров:
«Обратили внимание на баженовскую свиту после событий, которые случились в 1968 году на Салымском месторождении близ Горноправдинска. Там произошел неконтролируемый фонтан, в результате которого буровая загорелась. Конечно, все переполошились: нанесен ущерб социалистической собственности! Для расследования ЧП была назначена прокурорская проверка. На Салманова, в ту пору начальника Правдинской нефтеразведочной экспедиции, хотели даже дело завести. Я доказывал прокурору, что в случившемся виноват не человек, а природный фактор. Нефтяной фонтан возник неожиданно при бурении «образцовых глин», чего никто не мог предположить.
Нефть шла из глин – на этой версии настаивал я. Но мои друзья и коллеги Фарман Салманов и Аркадий Тян считали, что идет она из пласта выше. И тогда Фарман решил через каждые десять метров проходки проводить весь комплекс исследовательских работ. Жертвовал планом по бурению, но на эксперимент пошел с присущим ему азартом. Глинистая баженовская свита дала фонтан в 700 тонн нефти, средними считались объемы в две-три тонны. Одна глинистая скважина может заменить около 500 скважин – и это не фантазия. Все дело в технологиях. Но в ту пору их не было…»
В жизни Салманова случилось еще много разных событий. Пиком его карьеры стала должность первого заместителя министра геологии СССР. Но, пожалуй, нигде он не был так счастлив, как в Сургуте и на Правдинке.