×
История
0

Рассказ о жизни манси в середине прошлого века: многоженство, завхозы с образованием в четыре класса и нежелание говорить на родном языке

В 1955 году из Нахрачей (ныне село Кондинское) вышел катер, наполненный ящиками с водкой. Место его назначения – Карымский рыбкооп. На этом неказистом суденышке ехала в экспедицию по сбору лингвистического материала, фольклора манси аспирантка Ленинградского отделения Института языкознания АН СССР Евдокия Кузакова.

Экспедиция на родину
Для Евдокии Кузаковой Югра не была отдаленным краем. Это ее малая родина. Родилась Дуся Чейметова в 1921 году в мансийском селе Евра, в семье рыбака-охотника. Из 110 жителей Евры манси насчитывалось 80, русских – 20 человек. Род Чейметовых был самым большим в деревне. Жила семья слишком бедно: даже пятый класс в семилетней школе Дуся не имела возможности окончить. Продлить учебу помог случай: землячка, будущая писательница Анна Конькова была командирована Остяко-Вогульским педагогическим училищем в 1935 году для сбора подростков из ханты и манси для учебы на подготовительном отделении. Так Дуся поехала учиться в Остяко-Вогульск.
В Самарово десант отправился по реке. Но баржу лед сковал так, что, казалось, до берега им не удастся добраться. Но все обошлось. В Самарово их уже ждали на пристани. Сфотографировали как героев. Их еще долго будут называть «челюскинцами»: дорога из Евры до Самарово была столь же опасна, как и знаменитая льдина в Арктике.
Учебу прервала война. На полгода раньше срока, 5 декабря 1941 года, для одноклассников Дуси прозвучал последний звонок. Все мальчики ушли на фронт, девчонки стали учительствовать. Дусю направили в Березовский район, в начальную школу учителем подготовительного класса и по совместительству – воспитателем интерната. В 1948 году она поступила в Ленинградский университет. Во время учебы выезжала на родину для сбора материала на мансийском и русском языках для дипломной работы. Позже на основе словника, состоящего из четырех тысяч слов на мансийском языке, она составит мансийско-русский и русско-мансийский словарь.
Университет по специальности «мансийский язык, русский язык и литература» Евдокия окончила с отличием. В Ленинграде вышла замуж за Кузьму Кузакова, стипендиата Сталинской премии. Его пригласили работать в Академию наук СССР, в Институт этнографии. Так Евдокия оказалась в Москве. Работала в издательстве иностранных и национальных словарей, министерстве просвещения. Наверное, не было северного региона, где бы не очутилась беспокойная Кузакова. Посещая часто северные поселки, Евдокия Александровна наблюдала опасную тенденцию: в семьях все реже говорили на родном языке, будто стыдились его. А она добивалась создания условий для изучения родных языков в школе.
Но вернемся в 1955 год.

«Кому нужен мансийский?»
«Как ехали, сколько дней (ночью катер не шел) и сколько команда выпила водки – лучше не вспоминать. Худо ли, хорошо ли, но я добралась до цели. Работала в июле в Шугуре, в августе в Левдыме и Кошате, в сентябре – в Карыме. От селения к селению передвигалась разным способом: на маленькой колданке, по лесным дорогам и болотам», – написала она в своих воспоминаниях. Катер ходил раз в месяц. Район Юконды в 1955 году был практически в первозданном виде: красивая зеленая тайга, чистый воздух, река без мазута, моторных лодок не было и в помине.
На реке Юконде Кузакова записала песню от двух женщин-манси – Екатерины Нертымовой и Василисы Шивторовой. «Я не знаю автора песни, возможно, это Матрена Панкратьевна Вахрушева. В песне есть такие слова: «...хорошая моя вода моей Юконды обильной, хорошая моя вода моей Молымьи питательной. Половину ведра серебра зачерпну, половину ведра золота зачерпну... Вода моя – извилистая кишка гуся, вода моя – извилистая кишка утки... Милая моя Юконда. Золотая моя вода...» 
Такая любовь к родному краю чувствовалась в каждом доме.
Евдокия Кузакова в своих воспоминаниях пишет о том, как и чем жили местные. «Население жило в колхозах, работали на полях, фермах, рыбоучастках. В Карыме был сельсовет, семилетняя школа, в которой в одно время учились мои два брата из Евры – Петр и Аркадий. Основными жителями Карыма были манси Вахрушевы, Копьевы, Чадовы, Чалкины, Кошата – Шивторовы, Кутмаровы, Чалкины и др., Левдыма – Нертымовы, Шивторовы, Шугура – Нертымовы, Шивторовы, Чалкины, Чукутаевы, Чернецовы и др. В те годы имела место миграция манси: так, по Юконде жили Молотковы из Сатыги, Нертымова Екатерина Евдокимовна из Леушей, были жители из Васпуголя Самаровского района. В те далекие годы по Юконде было много и других селений: Ларья, Каурья, Ленгурья, Яхотпаул, Винтья, Невлачкино», – читаем в ее воспоминаниях.
Молодой ученый подмечает, что родного языка местные как будто стеснялись.
«Народ был доброжелательным, гостеприимным. Но мои предложения рассказать сказку на мансийском языке, поработать согласно моему плану встречали смехом. Помню, Андрей Михайлович Нертымов, которому в то время было всего 25 лет, сказал мне: «Зачем записывать поганый мансийский язык! Кому он нужен!» Думаю, это было сказано потому, что все манси свободно говорили на русском языке и не понимали значения общения на своем родном языке».
Манси Василий Нертымов сообщил Кузаковой интересные сведения о прошлом Левдыма, который раньше был городком. В Левдыме престольным праздником считался Петров день. На Святой горке праздник длился в течение двух-трех дней. В жертву духам резали скот. «Непременными инструментами на таких гуляньях были мансийские пятиструнная бандура и девятиструнный журавль. В Левдыме был первый церковный приход, второй – в Сатыге, куда ходили манси из Шугура, Карыма и других селений охотничьими тропами и таежными дорогами.
Кузакова отмечает, что население пожилого и среднего возраста, как правило, было неграмотным. А те, кому было по 25–30 лет, имели образование от одного до четырех классов. С таким образованием манси работали завхозами, кассирами колхозов, базистами рыбкоопа. «Мне удалось встретиться только с одним учеником девятого класса – Нертымовым Василием Федоровичем», – уточняет Евдокия Александровна.
В Шугуре исследовательница впервые встретилась с явлением многоженства у манси: 
«Шивторов Михаил Павлович, семидесяти семи лет, и Чукутаев В. (имя и возраст не помню) в 1955 году имели по две жены», – записывает она в дневнике. Что касается родного языка восточных манси, то, как и в других селах Конды, он, как пишет Кузакова, находился на стадии ассимиляции и исчезновения. 
«Мне еще удалось собрать большой материал на восточном диалекте, значительная часть которого опубликована в журналах «В помощь учителю школ Севера» и «Советское финно-угроведение». Восточный диалект очень отличается от северного, положенного в основу литературного мансийского языка. Значительны отличия в фонетике… Есть отличия в лексике и словообразовании. Восточный диалект стоит ближе к верхнекондинскому», – поясняет она.
Применялся родной язык восточных манси в основном в домашнем быту, рыбаками-охотниками более пожилого возраста. «Но интересно то, что многие русские и ханты, проживавшие тогда по Юконде, свободно пользовались разговорным мансийским языком, именно восточным диалектом», – пишет молодая исследовательница.
По мнению Кузаковой, как в других районах округа, здесь сохранилась интересная топонимия. Местности, реке, озеру и вообще любому водоему манси давали названия по внешним признакам и характеристикам, по внутреннему содержанию водоема, наличию животного и растительного мира, а также по религиозным представлениям. «Жаль, что в те годы, когда многие манси еще владели родным языком, значительная часть мансийских названий так и осталась не переведенной на русский язык», – сетует Кузакова.
Спустя годы она снова посетит родные места. К сожалению, многих поселений она уже не обнаружит. И все же экспедиции на Юконду не были бесполезными.
В Международный год языков коренных народов ее работы – полевые записи фольклора восточных (кондинских) манси, словари – могут стать бесценным источником изучения мансийского языка для лингвистов.

Теги статьи: #Евдокия Кузакова

Автор текста: Ольга Маслова   

Комментарии (0)
Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии