Семья Кушниковых в Сургутском районе держит 100 голов оленей

Людмила Коршункова – жительница стойбища. От ее дома до Когалыма – 85 километров тайги. Два мира, разделенные полутора часами пути, в ее жизни существуют параллельно, не мешая друг другу. В городе она решает бытовые вопросы, забирает сына из школы-интерната на выходные. В лесу – живет. Так, как жили ее родители, деды и прадеды, но с поправкой на XXI век.

Хозяйство, которое не прощает равнодушия

Семья Коршунковых держит оленей – около ста голов. За этой цифрой стоит не просто поголовье для учета, а живые существа, каждое – со своим норовом и привычками. И забота о них – круглогодичная, без выходных и поблажек на погоду.
Каждое время года диктует свой ритм жизни. Лето – пора дымокуров: если комары одолеют, олени перестанут возвращаться домой. Достаточно одного-двух раз, чтобы стадо отвыкло от стойбища. Весной, когда наст держит крепко, животные легко уходят за десятки километров – собирать их приходится каждое утро. Осенью та же история: грибов много, комаров нет, и стадо разбредается по тайге. Каждое утро – одно и то же: пригнать, пересчитать, удержать. Стороннему человеку такой распорядок может показаться монотонным, но в нем есть своя логика: оленевод живет не по календарю, а по природным циклам, и каждый сезон требует определенных действий, которые нельзя отложить.
В этом круговороте забот есть и особая радость.

– Самое радостное – когда важенки приходят со своими оленятами, каждый день приводят новых телят домой. Когда все рождаются здоровыми, крепкими, бегают в корале, – говорит Людмила.
Впрочем, стойбище держится не только на оленях. Обязанности в семье распределены без жестких рамок: изгородь строят все вместе, ягоду собирают и мужчины, и женщины. Охота – мужское дело, шитье – женское. В остальном, по словам Людмилы, стараются помогать друг другу. Стойбище – не то место, где можно отсидеться, и, пожалуй, именно эта включенность каждого в общее дело помогает семье сохранять лад.



Гонки как продолжение детства

Впервые в оленью упряжку Людмила села в пять лет. Семья кочевала, детей было много, старшей дочери в нартах места не хватало – пришлось учиться управлять самой. Рядом сидел брат, младше на год. Так и ездили вдвоем: пятилетняя девочка и четырехлетний мальчик вдвоем справлялись с упряжкой. Сейчас это кажется немыслимым, но для кочевой семьи было обычной необходимостью – иначе просто не перебраться с места на место.

Любовь к оленям, впитанная с детства, закономерно привела к соревнованиям. На первых же гонках в деревне Нумто Белоярского района она сразу заняла первое место. Подготовка начинается с первым снегом: оленей запрягают, обучают, подбирают тройку или четверку.

– Если найдутся подходящие четыре оленя – значит, на четырех. Если нет – на трех, – объясняет она буднично, хотя за этой простотой стоит тонкое знание каждого животного.
В стаде есть любимцы. Авка – олененок, потерявший мать, которого выхаживали всей семьей: подкармливали, гладили, уделяли больше внимания, чем остальным. Теперь он ходит за людьми «хвостиком» и отгоняет других оленей, если те подходят слишком близко. Такие истории на стойбище не редкость, здесь отношения с животными строятся на ежедневном взаимодействии, в котором каждый олень проявляет свой характер и привычки.



Лес, который стал домом

Разговоры о том, зачем жить в тайге, когда есть город, Людмила слышала не раз. Люди разные, и не все понимают такой выбор. Но те, кто приезжает в гости, возвращаются снова – отдохнуть от городской суеты, побыть в тишине, увидеть другую жизнь. С недавних пор семья принимает туристов уже целенаправленно: сначала на своем стойбище в лесу, теперь – на территории административного, в трех километрах от Когалыма. Рассказывают про оленей, про быт, про культуру, про то, как живут в лесу.

Быт на стойбище сегодня разительно отличается от того, что помнит Людмила из детства. Тогда в чуме постоянно топили печь, занимались бесконечной заготовкой дров. Сейчас там есть электричество, интернет (вышка установлена по окружной программе «IT-стойбище»), баня, скважина с горячей и холодной водой, стиральная машина, водонагреватель. Печь топят только в сильные морозы, от -35 и ниже. Жизнь стала проще, но суть не изменилась: тайга остается тайгой, а человек – частью этого уклада. И, возможно, именно такие изменения позволяют молодым семьям оставаться на земле предков, не разрываясь между традицией и современностью.

– Это наш образ жизни. Мы в своей стихии. Это наше все, родное, – говорит Людмила. И добавляет то, что, пожалуй, точнее всего описывает ее мироощущение: на стойбище все идет своим чередом, и ничего необычного в этом для нее нет. Что дает силы? Жизнь сама по себе. Семья, хозяйство, ежедневные заботы. Чтобы все были живы и здоровы.

Помимо оленеводства и этнотуризма, семья собирает ягоду – в урожайные годы и для себя, и на продажу. А еще – выделывают оленьи шкуры, которые отправляют бойцам на СВО. Тепло тайги, воплощенное в конкретной вещи, согревающей человека за тысячи километров от Югры.



Кстати

Людмила Сергеевна Коршункова и ее семья, представители коренного населения Сургутского района, уже не первый год участвуют в сборе и отправке шкур северного оленя для военнослужащих, выполняющих боевые задачи в зоне СВО. Шкуры, как выяснилось на практике, обладают уникальным свойством: они защищают от FPV-дронов и другого вооружения с тепловизионными системами. Тепло, исходящее от человека, перестает быть заметным для техники противника, что позволяет сохранять жизни солдат в условиях боевого соприкосновения. Помощь семьи получила высокую оценку от благотворительного фонда «Куряне» из Курска. Инициатива Коршунковых – пример того, как традиционные промыслы и знания коренных народов Югры оказываются востребованными в сегодняшних условиях.