Шрам от ожога всегда напоминал о детдоме

Отец в очередной раз то ли в шутку, то ли всерьез сказал маме: «Брось свои детдомовские замашки». Он часто это говорил. Мама не обижалась, иногда, подтрунивая над ним, специально то посвистывала, то показывала странные движения рукой. Удар ладонью по столу, потом локтем, потом опять ладонью с вывертом – и все эти движения были ритмичными, похожими на игру.

Письмо
Этими словами начинается письмо Наталии Владимировны Кругловой, отправленное в Архивную службу Югры из Санкт-Петербурга. Оно пришло в ответ на объявленную в прошлом году акцию службы «Ищу потомков», посвященную детям, эвакуированным из блокадного Ленинграда в Югру.
Как вы знаете, во время Великой Отечественной войны наш округ принял и разместил в специально созданных 10 детских домах около тысячи детей-сирот из города на Неве.
Мама Наталии Владимировны Вера Сосимович со старшей сестрой Галей были эвакуированы в 1942 году из Ленинграда в поселок Лиственичный Кондинского района. Девочки жили и воспитывались в детском доме. «От девочек детдома № 125» – написано на фотографии, которую подарили Верочке подружки на память о проведенных вместе годах. По документам, имеющимся в архиве, Лиственичному детдому присвоен № 75.
По словам дочери, Вера Поликарповна всю жизнь мечтала вновь съездить в Лиственичный, но судьба не дала ей такого шанса.

Счастливое детство

«До войны в Ленинграде, на улице Моховая, в отдельной квартире на бельэтаже проживала семья, – пишет Наталия Круглова. – Отец – участник Гражданской войны и становления советской власти на Каспии, номенклатурный работник, поляк Поликарп Иванович Сосимович. Мать – домохозяйка, белоруска Агриппина Ивановна Сосимович. Бабушка по маминой линии – Ганна Бодейко. И две девочки – старшая, серьезная сестра Галина и младшая, шебутная, вездесущая Верочка. Девочек воспитывали строго, с ними много занимались. В семье была домработница Зося, которая водила девочек гулять в Летний сад. Жили, наверное, неплохо. Отца по утрам на работу увозила машина, мама с бабушкой занимались с девочками, в основном с Верочкой, так как Галя уже ходила в школу. По вечерам машина привозила отца домой, и все садились за большой круглый стол ужинать. Единственное, что омрачало спокойное существование, – это стоящий в прихожей фанерный чемодан, собранный на случай ареста отца».

Блокада
Наступил 1941 год. Семья весело отпраздновала Новый год. Вера серьезно готовилась поступать в первый класс, ей уже купили портфель. Но июнь изменил все. О школе пришлось забыть.
Семья осталась в Ленинграде. Отец продолжал работать, а мама с детьми сидела дома. Жили на кухне, где стояла старинная плита, топили буржуйку. В январе 1942 года случилась большая беда – от сердечного приступа умер отец. Ему было всего 46 лет.
Мама и девочки выживали на три иждивенческие карточки. Варили добытый где-то столярный клей, а весной лепили котлеты из травы. В июле 42-го от воспаления легких умерла и Агриппина Ивановна.
Галю и Веру определили в приемник, а в августе по Ладоге эвакуировали на Большую землю. Большой землей оказалась Югра.
На восток, в Омск, детей везли по железной дороге. Из Омска пароходом «Москва» истощенных и травмированных войной ребят доставили в поселки округа.

Белый пароход
Вот как в 1995 году о прибытии маленьких ленинградцев в Лиственичный писала корреспондент газеты «Голос Конды» Джульетта Морозова.

«Август 1942-го. Знойный день. Еще с утра по радио объявили о том, что в район прибывает 200 эвакуированных детей. К пристани тянулись люди. Каждый нес кошелку с продуктами: рыба, ягоды, грибы, яйца и молоко. Все хотели накормить голодных детей.
На палубе парохода перед жителями выступила директор детского дома Таисья Ивановна Ткачук, которая прибыла из блокадного Ленинграда вместе с сиротами: «Понимаем, что каждый из вас принес что-то для детей, но давать им гостинцы беспорядочно нельзя. Все сложите в корзину, молоко слейте в посуду».

Она сообщила, что детей можно разобрать по семьям.
Все как будто оцепенели, женщины молча плакали, глядя на изможденных ребятишек. А те прижались к воспитателям – ни слезинки, ни звука.
Первым нарушил гнетущую тишину секретарь райкома партии Игнатий Нарвыш. Они с женой выбрали мальчика шести лет. Тут же на берегу документы на сына оформила врач-терапевт Герасимова».
По словам автора статьи, в Лиственичном детдом на 150 мест организовали в здании клуба, в котором до этого хранили зерно, и в школе.



Печеная картошка

«Поселок был основан ссыльными раскулаченными. Хозяйства были справные. Поля засевали, выращивали самые разные сельскохозяйственные продукты. Большие дома, своя скотина, у всех коровы, лошади, огороды, сады. Масло сбивали и ели», – рассказывала дочери Вера Поликарповна.

Ленинградцы наравне со всеми работали в поле. Например, у сестер Сосимович была подшефная корова Баржа.
Особенно городских детей поражал процесс закваски капусты: ее всем обществом квасили в огромных ямах.
Несмотря на продуктовую помощь местных, растущие организмы ленинградцев требовали еды. Поэтому вечно голодные детдомовцы совершали набеги на частные огороды, сады и амбары. Один случай оставил в памяти и на теле Веры неизгладимый след.
Они с друзьями выкопали чужую картошку, развели костер и стали запекать ее в золе. Хозяева картофельного поля обнаружили пропажу и прибежали «на огонек».

«От неожиданности и страха я спрятала горячую картофелину в валенок и бросилась наутек в детдом. Только там почувствовала жжение в ноге. Сняла валенок и увидела сильный ожог. Его долго лечили, шрам остался на всю жизнь», – вспоминала Вера.

Золушка
Зимой старшие детдомовцы охраняли какой-то склад. Галя вспоминала, что выдавали толстенный, большой овечий тулуп, а она была очень маленького роста и терялась в нем. Еще в детдом иногда поступала гуманитарная помощь: одежда и обувь. Однажды прислали красивые туфельки на каблучках. Никому не подошли по размеру, а у Гали ножка была, как у Золушки, и эти туфельки достались ей.
Вера не очень хорошо училась в школе, но зато прекрасно пела. Девочка участвовала во всех концертах, которые организовывал детский дом. Не раз ездила «на гастроли» в Ханты-Мансийск.
Время шло. Галя окончила 7 классов. Ее с другими ребятами отправили для обучения на бондаря. Пока они учились, Ленинград освободили от блокады. Троюродная тетя по линии матери прислала Гале вызов, и она вернулась в Ленинград.
Их квартира стала коммунальной и была заселена другими людьми. Тетя приютила ее, а потом и Веру в своей маленькой комнатушке в коммуналке, где жила с двумя маленькими детьми.
Галина получила специальность «токарь» в ФЗУ при Балтийском заводе. Потом окончила школу рабочей молодежи, поступила в техникум, окончила и его, и всю свою жизнь проработала на Балтийском заводе. Галина родила дочку, дождалась двух внучек.

Возвращение Веры
Вера жила в детском доме до окончания школы. В 1947 или 1948 году по вызову вернулась в Ленинград.

«Мама закончила ФЗУ при обувной фабрике «Пролетарская победа» и работала там закройщицей женской модельной обуви. Это очень тяжелая работа – всю смену на ногах, ворочать тяжелый пресс и вырубать из кожи детали будущих женских туфель. Мама сильно подорвала здоровье, да еще блокада и детский дом. Она умерла рано, не дожив даже до пенсии. Тем не менее она успела родить двух детей и дождаться внучку», – заканчивает повествование Наталия.