«Здесь записано все, что я пережил за это время»

Среди тех, кто прибыл в Западную Сибирь искать и добывать нефть, было немало фронтовиков. И сразу же хочется вспомнить Рауля-Юрия Эрвье, чье 110-летие только что отметили его соратники и последователи. С его именем связано проведение широкомасштабных разведочных работ на большей части Западной Сибири, закончившихся открытием крупнейшей в СССР и в мире нефтегазоносной провинции. За время руководства Эрвье геологической службой Тюменской области открыли более 250 нефтегазоконденсатных месторождений.
Среди многочисленных наград, которых удостоен первопроходец, Юрий Георгиевич особенно ценил боевые. Он был награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны II степени, медалями «За оборону Одессы», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». 
Война застала Эрвье на Украине, где он работал в различных геологических партиях. В первый год войны Юрий был командиром отдельного отряда глубокого бурения в Одессе. Водопровод захватили фашисты, и Эрвье бурил скважины, восстанавливал колодцы, чтобы обеспечить жителей города питьевой водой. В звании майора Эрвье командовал инженерным батальоном на Южном фронте, принимал участие в обороне Одессы, Новороссийска, Моздока и Туапсе. 
В 1941 году Юрий Эрвье делал записи в дневнике, благодаря чему мы можем восстановить события тех военных лет.

22 июня 1941 года
«Замечательное, тихое, солнечное утро, сборы на море с Ксеной [жена] и Юриком [сын]. Работа в саду. Около 12 часов к забору подошел Володя Ляховецкий и сказал, что только что говорил Молотов о немецком выступлении и что через несколько минут слушали повторную речь. Меня как громом ударило, до того неожиданно для меня это было… Мысль: сколько жертв. Сколько обездоленных семей, сколько потерь в промышленности, так дорого доставшейся нам… Но лишь одно, что в конечном итоге мы вместе выйдем из этого положения, хоть и с большими потерями, несколько сглаживало впечатление... Совместным советом мы решили послать Юрика к бабушке в Кировоград, все же дальше на 250–300 километров от границы».

23 июня 1941 года
«С утра спокойно, днем несколько тревог. Самолетов противника не видно. Окончательно решили отправить Юрика с подругой Ксены. Очень трудно достать билет, все приезжие кинулись из города домой, кроме того, вокзал забит военными, которые, естественно, уезжают по местам в первую очередь. На службе некоторая паника.
Вечером, часов в 10, снова налет без бомбежки. Прожектора так осветили небо, что на дворе стало совсем светло. Непрерывно, в течение 10–15 минут стреляли зенитки, но снова без результатов. Днем за городом наши истребители посадили два самолета. Настроение неважное. Дядя Спира склонен думать, что война закончится до октябрьских праздников. Я думаю, что не ранее двух лет…»
Через несколько дней Эрвье отправляет восьмилетнего сына в Кировоград, и уже через два дня получает телеграмму из треста об отмене отпуска (впервые за 12 лет он должен был идти в отпуск).
«Ксеночка нервничает: доехал ли Юрик. Есть сведения, что обстреливают поезда и бомбят. Многие питаются нелепыми слухами. Сводки информбюро неутешительны», – делает запись в дневнике Эрвье.
А 18 июля Юрий пишет, что в Одессе полная паника: бегут ответственные работники многих учреждений и промышленных предприятий. «Получают в банках деньги и удирают. НКВД работает слабо».
10 августа 1941 года Эрвье получает предписание о формировании отряда глубокого бурения при отделе инженерных войск Южфронта. В осажденной гитлеровцами Одессе с отрядом «фронтовиков-буровиков» он бесперебойно обеспечивает город пресной водой. Бурить приходится под огнем.
«С сегодняшнего дня я призван в действующую армию в качестве гидрогеолога отряда. На первых порах придется заворачивать многими делами, в армейских делах многие ничего не знают. По штатному расписанию, составленному в штабе Приморской армии, отряд должен был состоять из 198 человек, из которых 22 человека старшего и среднего начсостава и человек 40 младших командирских должностей», – читаем в его дневнике.
Все дни с 17 по 21 сентября шли жестокие бомбежки.
«Я не из трусливых, но каждый вечер, наблюдая налеты и слушая заунывную музыку сбрасываемых мин и вой бомб с последующими взрывами и заревом пожаров, становится как-то жутко. Все это сопровождалось интенсивным огнем наших зениток, пулеметов с непрерывным потоком трассирующих пуль и снарядов», – делает запись Эрвье.
В городе есть жертвы. Все бомбы падают в основном в центре. Жители выбрались за город, в Аркадию. Очень многие живут в катакомбах. Ночью, как напишет Эрвье, слышна отчетливо пулеметная и минометная стрельба.
Ситуация на Южном фронте стремительно ухудшалась, угроза нависла над Севастополем. Взвесив все «за» и «против», высшее командование Красной армии приняло решение сдать Одессу ради продолжения борьбы за главную базу Черноморского флота – Севастополь. Покинул город и Юрий Эрвье.
«Так закончилась моя жизнь в Одессе, где прожил очень хорошо и счастливо с января 1937 года. Жаль многого, но что же делать? Война! Но я не закончил жизнь вообще. Я жив, и я вернусь сюда, если только провидение сохранит мне жизнь», – напишет он. Но этим прогнозам не суждено будет сбыться. Большую часть жизни он проживет не у Черного моря, а в Западной Сибири.
В 5 часов 30 минут 16 октября 1941 года от причала Одесского порта ушел последний корабль. Вечером того же дня в Одессу вступили румынские подразделения.
21 декабря 1941 года Эрвье сделал такую запись: 
«Сегодня прочитал в «Красной Звезде» от 11 декабря, что в Одессе оккупационные власти обеспокоены отсутствием воды для питья и тем, что в связи с этим распространяются эпидемии. Значит, не умеют хозяйничать, сволочи, на чужой земле, так же как и на своей. Значит, мы все же много делали по водоснабжению в условиях осажденной Одессы».
Подводя итоги уходящего 1941 года, он напишет: «Старый год, год несчастья не только личного, но и год бед для всех советских народов. Проклятый год уходит в историю с тем, чтобы никогда больше не возвращаться. Нет, сегодня не будет поднят стакан за старый год. Мы будем приветствовать лишь Новый год. Год, который принесет нам победу и с нею счастье».
31 декабря 1941 года Эрвье принимает решение закончить вести дневник. «Здесь записано все, что я пережил за это время», – подытожил он.
Его служба продолжилась на Таманском полуострове. Сохранилась боевая характеристика на Эрвье, в которой сказано, что «отдельный отряд глубокого бурения Зак. фронта (командир отряда военинженер Эрвье) действовал с частями 223-й дивизии с 21 октября 1942 года по 7 января 1943 года. Личный состав проявил себя как мужественный, находчивый и боевой коллектив. Обеспечивая полки и подразделения дивизии водой в безводной местности, тем самым способствовал успешному наступлению наших войск. Личный состав отряда и его командир т. Эрвье следовали с ударными подразделениями и обеспечивали непосредственно на передовой полки доброкачественной и здоровой водой. Командир отряда Эрвье часто сам проявлял инициативу и оперативность в деле быстрого и лучшего обеспечения водой действующих частей».
В апреле 1943 года Эрвье наградили орденом Красного Знамени и в конце года направили в подмосковное Нахабино, где он преподавал в высшей инженерной школе. Вскоре по ходатайству комитета по геологии Юрия Эрвье направляют работать в Молдавию: война заканчивалась, и на восстановление страны из руин требовались немалые природные ресурсы. Юрий Георгиевич знал: жизнь вот-вот войдет в мирное русло. А за месяц до Дня Победы в семье родились близнецы Саша и Маша. Большего счастья для себя Эрвье и не желал.