×
Общество
0

Жизнь без черновиков

Анне Григорьевне Солодовниковой – 90 лет. 57 из них она прожила в Югре, более полувека – в поселке Шеркалы Октябрьского района. Родом труженица тыла – из Калужской области.


1941 год. «Вернись, вернись домой, Нюра!», – кричал ей отец, когда забирали его на фронт. А 13-летняя Аня бежала босиком за лошадью, вытирая слезы, не представляя себе жизни без папы и не зная, доведется ли еще с ним свидеться…

Война. Судьба. Дорога…
Она вообще росла самостоятельной. Школа находилась в 35 километрах от родной деревни. Аня жила в интернате, домой детей никто не возил, всю первую военную зиму она, пятиклассница, не виделась с мамой и младшим братом. Занимала себя только тем, что упорно училась. 
Домой вернулась весной 42-го, и уже на следующий день ее направили вместе со старухами и другими детьми на прополку пшеницы. Так и начался ее военный труд. Все лето – работа в поле. 
Мама у нее тогда работала телятницей. Скот надо было кормить, готовить сено на зиму. 
– Мужиков, чтоб косить сено,  не было, все ушли на фронт. Мама и другие женщины шли на покос, а мы, дети и старушки, гребли это сено. Сил еле хватало к волоку его грести граблями, бегала по полю, чтобы не отставать от взрослых, – рассказывает Анна Григорьевна. – Когда поспела рожь – детей с поля отправили, не доверяли работать серпом, срезать хлеб. 
Аню отправили пасти телят, и три лета подряд она работала телятницей. Эти телята, говорит, снятся ей до сих пор. А мечтала она поскорее окончить школу и пойти учиться. В 1944 году после завершения семилетки приехала домой и ее, как толковую грамотную девчонку, поставили учетчиком в совхоз. В тот же момент под суд пошел председатель совхоза, на его место назначили Анину маму – строгую, непреклонную, на характер которой наложили отпечаток годы войны. 
Именно мама и отправила 16-летнюю Аню на курсы учителей – по просьбе директора местной школы. Как ни сопротивлялась Нюра, против маминых слов не пойдешь. Рассказывает:
– После посевной все празднуют, пляшут, и я с ними. Пришла мама и говорит: «Пошли, я уже сумку тебе собрала». Пришла домой, там меня уже ждал рюкзак, сделанный из мешка, мама наложила мне картофельных шанежек с собой, проводила за деревню. Всю дорогу я плакала, говорила, что вернусь домой вслед за мамой… И слышала в ответ жесткое: «Только попробуй…» 
Мать ушла. Впереди у Ани был путь в 35 километров, и, если засветло не дойти до райцентра, то нападут волки. Так и пошла – со слезами, навстречу делу, которое для нее выбрала судьба.

… И чудеса, которые случаются 
Показала себя сразу – несмотря на то, что начала заниматься на месяц позже, чем основная группа. Педагогике тогда учили быстро – через три месяца Аня уже была назначена заведующей школой, которая находилась в 15 километрах от родной деревни. Деревня была чувашская, взрослые-то плохо русский язык понимали, а дети и вовсе. Выучилась Нюра и чувашскому, стала настоящим специалистом по национальным деревням.
А однажды ее маленькие ученики прибежали и сообщили, что кончилась война. Ей даже не поверилось, пока не прискакал гонец на лошади с официальным сообщением. Но хоть известие о победе было счастьем, она очень ждала отца, от которого за все время войны было лишь одно письмо. И сообщение о том, что пропал он без вести…
– Как-то стояла я во дворе, и вижу, едет счетовод из района, кричит: «Иди сюда, Нюра», – рассказывает Анна Григорьевна. – Подает из кармана письмо, а оно открыто. Я ему говорю: «Письмо мне, а ты его уже прочитал?» А он говорит: «Это письмо твоей маме…» 
А письмо подписано красивым почерком внизу: Бабачков Григорий. Её пропавший без вести отец. Земля ушла у Ани из-под ног. Не прочитав ни единого слова, помчалась домой, кричала младшему брату «Шура, папа живой… папа живой…» Счетовод поскакал по деревне и сообщал всем на своем пути: «Григорий Бабачков жив!» Письмо от отца читали всей деревней до полуночи, потому дальше как «Здравствуйте мои дорогие» прочесть не могли – плакали.
Из письма узнали, что папа был в плену. Воевал под Ленинградом, держали оборону города на Неве. Был ранен, контужен и не помнит, как оказался в плену. Освободили их американцы, потом оказался у наших, прошел десятки допросов у особистов. Туда водили всех бывших пленных, кто-то с допроса возвращался, а кто-то – нет. Каждый раз, уходя на допрос, отец прощался со всеми. Потом отпустили домой. И она его, наконец, дождалась. 
– Плакали долго, папа вспоминал, как было тяжело, когда представлял, как нам трудно живется. А потом говорит: «Ты у меня еще такая маленькая, я думал, ты в школе учишься, а ты уже в свои 17 лет работаешь учительницей!» – вспоминает Анна Григорьевна.
Еще полтора десятилетия проработала она в школе. Потом семья переехала в Омскую область, а в 1962 году – в Октябрьский район. До пенсии проработала Анна Григорьевна бухгалтером в Шеркальском рыбкоопе. Сейчас живет в Ханты-Мансийске. Вырастила пятерых детей, одиннадцать внуков, одна из которых – Анна Зайцева и поведала нам историю жизни своей бабушки. В семье Анны Солодовниковой – 11 правнуков, праправнучка. 

Жизнь продолжается!


Фотографии сюжета / 3 фото
Комментарии (0)
Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии