Выбран регион
×
Блоги

Дмитрий Осьминкин. Некролог.

- Что, Курилова, пишешь мне некролог?
- Ну я просто скажу… там, завтра.
- А я бы тебе написал.


Он бы точно написал. И сейчас я увидела рядом нависшего, пыхтящего Осьминкина. Потому что он бы точно написал. И всю ночь бы сидел. Как всегда – в ушах музыка орёт, чтобы ничего не отвлекало. И сидел бы, пока не написал, написал бы гениально, и, может, даже прослезился. Но это я не знаю – мужчины не плачут. Они огорчаются, а потом умирают. У них выход эмоций не в слёзы, а прямо в сердце. Или в мозг. 

- А я бы написал. 
- Ой, не надо давить! Не психовал бы, так и не пришлось бы сейчас ничего писать! 

Ладно, он не мог не психовать. Не мог отрешиться, не брать близко к сердцу. Ну не йог. Хотя пытался. Дима был очень эмоциональный человек, разговорчивый, бурлящий, одно слово – фонтан. Он бегал по кабинету, хватал гирю, бросал, ставил чайник, ругался. 

Мы часто ругались. Он редактор – я журналистка, я сражалась за каждое слово. А он был любитель переписывать тексты журналистов, и махались мы как в Ватерлоо. 
Дима был очень хороший автор, блестящий журналист, человек широчайшей эрудиции, со стопроцентной грамотностью. Таких журналистов в Сургуте по пальцам. А он ещё на гитаре играл. И стихи сочинял. Причём, сходу. Импровизатор от Бога. Но это по праздникам, а обычно звонит и орёт в трубку:

- Земля вызывает Курилову! Эй, на орбите! Спускайтеся из эфиров на нашу грешную землю и сдайте шефику материал!
- Да пишу я, пишу! 

Вот бесил постоянно. Я типа без этого подогрева ничего не делаю! Ну да он не мог спокойно дождаться. Вот посидеть дождаться – этого он не мог. Зато когда сам ваял – его не трожь! 
Это будни, а вот вам пара случаев, которые его характеризуют по-настоящему.

Девяностые – страшные годы. Кому как, многие хвалят. Но именно наше поколение – эта та самая «демографическая яма» и массовая смертность от наркоты и самоубийств. Начало 90-х - страна развалилась, начался ад. Взрослые как-то приспособились, детей от этого ограждали, а мы, молодежь, встряли по полной. Государство рухнуло нам на голову, мы не знали, что делать, куда нам деваться. Но у нас были люди, которые для нас были светом в окне. Виктор Цой. Его смерть стала национальной трагедией. Даже в программе «Время» сказали. Но особенно для нас. Не знаю, есть ли сейчас у молодёжи такие люди. 
И Дима решил собирать Цою на памятник. Они с Люсей собирали. А чего они могли там собрать – голодные, нищие студенты? И Дима начал играть в переходах. Не знаю, пела ли с ним Люся, или думала, как накормить своего музыканта, но деньги они собрали. Довольно внушительную сумму. И повезли сдавать Марианне Цой.

Приехали, нашли, торжественно явились вручать. Предвкушали, ну вы понимаете. Марианна открыла дверь, взяла деньги… и дверь захлопнула! А наши ребята остались в подъезде… в полном шоке.
Я так запомнила, Дима потом вспоминал эту историю. Не то, что они собирались дружить семьями, но всё же рассчитывали, что им скажут спасибо, расспросят, как они это сделали, как собрали все эти деньги!
Ничего этого не было. Дверь захлопнулась.

Но он ни секунды не жалел. Дима был человеком, который мог отдать всё. Снять последнюю рубаху. И ещё одна зарисовка. Это касается меня лично. Моей маме диагностировали рак третьей стадии. Ну типа, иди, бабушка, умирай. Валентина Ивановна Тройнина с помощью Александра Рудольфовича Пелевина устроила её на лечение в раковый диспансер в Тюмени. Рак оказался в начальной фазе, а не в последней, сделали операцию, всё хорошо. Только маму – инвалида по рассеянному склерозу - парализовало. Ноги отнялись, она не могла ходить. И я не представляла, как доставлю её в Сургут. Я жила в больнице, была в полном отчаянии и позвонила Диме. Он сказал, что всё сделает.

И когда мы прилетели, нас встречали как членов правительственной делегации. Дима поднял на уши всю социальную службу. Была машина, медик в белом халате, кресло на колёсиках! А первыми, кого я увидела, сойдя с трапа, были Дима Осьминкин и Андрей Антропов – оба мои начальника. Я чуть не разрыдалась. Это было ночью! Мы прилетели за полночь, а они приехали нас встретить и отвезти домой! Хотя это даже не их мама. Вот так. Дима для друзей мог разбиться в лепёшку. А мы ведь просто коллеги. 

И вот таким он был парнем - кипучий, беспокойный, талантливый, неудобный. Настоящий мужик, настоящий русский поэт, настоящий журналист и брат. С душой чистой, как у ребёнка. Пусть земля тебе будет пухом, Дмитрий Александрович. И пусть перед тобой откроется самая главная Дверь. Которую никто не посмеет захлопнуть.

Комментарии (0)
Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарии
$