Защитники Отечества

Раскидистые кроны деревьев заботливо укрывают от знойного солнца тротуары южного города.

Где-то под горой несет воды впадающих рек Дон. На набережной левого берега неторопливо идут люди, проходят по аллеям с благоухающими цветами, рассаживаются по кафе с вкуснейшими раками, а купола белоснежного храма ослепляют все вокруг. Помечтал и хватит.

Нас встречают солдаты срочной службы на пешеходном контрольно-пропускном пункте.

По обе стороны забора высокие деревья густой зеленой листвой защищали от зноя.

Крыльцо приемного отделения помещал от двух до трех транспортных средств. Массивный навес крыльца опирался на бетонные колонны. Перед крыльцом мощеная тротуарной плиткой площадка с двумя скамьи с каждой стороны и урнами. По обе стороны площадки раскинули кроны голубые ели, туи и канадские клены.

Навес и деревья в течение дня давали тень, которая двигалась вслед за солнцем.

В первый же день приезда я уснул на деревянной скамье, которая находилась на площадке слева от приемного отделения.

Честно признаться, сам не понял, как это получилось, присел после разгрузки и развоза первой партии раненых, потом захотелось вытянуть ноги, так как затекали после ночной шестнадцатичасовой поездки на автобусе из Москвы.

Когда отправлялись в миссию, выдали рекомендацию взять атлетические пояса или бандажи с жесткими вставками для фиксации мышц спины. Данные рекомендации были не безосновательны. Раненые были разной комплекции и вес за сто килограмм был не редким. В первые же дни намозолил бок в районе пояса под ремнем в брюках и бандажом. Поэтому от ремня пришлось отказаться, рацию цеплял на бандаж.

Носилки с ранеными поднимались и опускались несколько раз: в первый раз с борта транспорта на площадку для перекура, во второй при заносе в приемное отделение, в третий раз при погрузке на тележку, в четвертый при снятии с тележки для перемещения на кровать в отделении.

Отделения были разной степени заполненности. Например, абдоминальное и отделение неотложной помощи находились в одном крыле на четвертном этаже здания, где находилось приемное отделение, из-за ремонтных работ, и поэтому было максимально заставлено кроватями в коридоре. Чтобы проехать к палате, нужно было катить коляску змейкой к нужной палате. Но вначале отдавали регистрационную карту на пост и ждали, когда определят свободное место.

Степень и характер ранения, а также болевые пороги были разные, поэтому и перемещение было не всегда гладким.

Иногда раненый был просто увешан трубками с приемниками жидкостей.

Но всегда старались помогать и просили не торопиться. Часть носилок защитного зеленого цвета со временем окрашивалась в красный цвет.

В миссию мы отправились, отозвавшись на призыв гуманитарного добровольческого корпуса, который оказывал помощь людям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации.

Мне предложили на выбор помощь мирным жителям Луганской народной республики или работу в госпитале. Ответил, что неважно, готов работать там, где требуются моя помощь.

На следующий день получил распределение в крупный военный госпиталь.

Костыли, одежду, гигиенические наборы, телефоны, морсы, бутерброды, фрукты привозили заранее волонтеры благотворительных объединений. Ассортимент продукции был обширен и менялся каждый день. В основном приезжали из Ростова и Краснодара, между собой устанавливали график дежурства. Но что привозили каждый день, так это костыли.

После сидячих раненых всегда привозили на носилках. В буханку УАЗа помещалось три носилки. Слева в два яруса и одна справа. Верхние носилки слева крепились в металлические желоба с предохранителем, справа – в ремни, которые регулировались по высоте.

В автобус ПАЗ помещалось двенадцать носилок. С двух сторон по две носилки в длину и три яруса и две носилки на пол в проход.

Когда подъезжал автобус ПАЗ, сзади открывали дверцу посередине снизу размером чуть более метра на метр.

Сначала выгружали носилки с пола, потом с нижнего яруса, чтобы не уронить на раненого снизу.

Особенно трудно было снимать с третьего яруса. Кисти становились на излом и для перехвата нужно было снять сначала на второй уровень и, перехватив руки, подносить к дверце.

Мы подходили к дверце и принимали носилки. Подавали ногами вперед, так как заносили головой вперед. Ноги были легче, поэтому можно было принимать одному. Другой конец носилок принимали двое, по одному с каждой стороны. Приняв носилки, с каждой стороны оставалось по одному волонтеру.

В карету скорой помощи на базе автомобиля УРАЛ помещалось семь носилок, слева и справа по три яруса одна между ними. Погрузочная высота на Урале высокая, что осложняло выгрузку, да и машина не помещалась под навес и выгружали на дороге перед площадкой.

Как правило, за небольшим исключением, раненые просили дать возможность покурить, поэтому у каждого спрашивали.

Ставили носилки на площадку перед приемным отделением в тень от деревьев и навеса приемного отделения.

Раненые просили сигареты и подкурить. Выпуская дым, их губы расплывались в улыбке.

Молодого командира разведроты определили в сосудистое отделение. Закурив сигарету, и достав телефон, командир разговорился: «Мое третье ранение, но похоже последнее. Вот здесь мы шли по зеленке и не дойдя до асфальта метр, отлетела нога, а за мной шло семь ребят. Мина. Часть успела «пережгутоваться», часть нет, вытекли».

По пути меня к отделению не отпускали мысли: «Как же так, молод еще, как же так…». Заехав в приемное отделение, забрали очередного раненого.

Закурив сигарету, раненый рассказал о моменте ранения: «Отправили меня на танке Т-80 тралить минное поле для прохода пехоты. Тут в танк и влетела сто пятьдесят пятая арта скорее всего по наводке дрона, которых на фронте очень много. Механик с кишками наружу сразу двести, а мне ампутировали ногу и руку». Доехав до корпуса нас ждал очередной сюрприз, не работал грузовой лифт. Недолго думая, понесли носилки по лестнице, обходя перила и сложенные носилки, расставленные по углам.

Лифт был отключен до восьми вечера. Второй, третий, четвертый, второй, четвертый, третий. По странному стечению именно сегодня в основном распределяли именно в этот корпус.

Ближе к шести вечера к нам обратился водитель скорой помощи: «Нужно отвезти одного и забрать другого пациента из больницы. Поможете?» Руководитель миссии одобрительно кивнул и прибавил: «Когда еще посмотрите город?»

Какое же мы испытали удивления, когда пациентом оказался земляк с соседней улицы. Сергей отправился добровольцем, сначала Елань, батальон «Югра», потом стал сапером. При выполнении задания по нему проехал танк, но он чудом остался жив, спас раскисший чернозем.

В восемь вечера поступила очередная партия и мы радовались работающему лифту.

Радость оказалась недолгой, в воскресенье лифт не работал весь день, но разве эти трудности можно соотнести с тем, что пережили наши бойцы?

Иногда казалось, что реальность становится виртуальной и это новый уровень сложности.

«Мобилизация. Я офицер», - ответил седовласый боец в голубом берете на мой вопрос: «А вы здесь как оказались, вам уже за шестьдесят?». И мне нечего было ему ответить.

Это была крайняя смена нашей ротации. На следующее утро на улице нам торжественно вручили значки ГДК и поблагодарили за работу.

Признаюсь, в первую неделю считал дни до окончания ротации, во вторую втянулся и появилось желание остаться и помочь нашим бойцам и медицинскому персоналу.

По окончанию ротации мы приехали на железнодорожную станцию. Поезд отправлялся в воскресенье днем. Какое же было пекло. Но как оказалось, все познается в сравнении. В вагоне не открывались окна и не работала система вентиляции. Проводники раздавали воду. Забравшись на верхнюю полку, мгновенно уснул и проснулся рано утром в Москве.

На переезд в аэропорт отводилось пару часов до регистрации на рейс. В Москве на вокзале ощутил ритм большого города, поэтому рисковать не стал и отправился в аэропорт Шереметьево на общественном транспорте.

В кафе аэропорта пришла мысль, что все проблемы здесь не такие сложные, как там, откуда вернулся, поэтому просто обязаны помогать во имя нашей общей Победы.